Память возвращает в прошлое

19 февраля в Научно-исследовательский детский ортопедический институт им. Г. И. Турнера к детям из 2-го отделения, которые проходят здесь курс лечения, пришел кандидат технических наук, житель блокадного Ленинграда Владимир Борисович Скуратов. Он рассказал ребятам о войне и блокаде Ленинграда.
Дети слушали, затаив дыхание, и ушли потрясенные, и даже взрослые слушатели остались растроганы до глубины души.
Владимир Борисович написал свои воспоминания о блокаде, которые мы публикуем в этом номере журнала.

Я родился в Ленинграде в августе 1940 года и, когда началась Великая Отечественная война, мне еще не было года, а когда началась блокада Ленинграда — чуть больше года. Конечно, в таком возрасте невозможно запомнить происходящее, но, как рассказывала мне мама, инстинктивно я понимал необычность всего, что происходит. Когда завывали сирены воздушной тревоги, я начинал тревожно подвывать, а после отбоя радоваться. Что побудило меня написать этот очерк не только о себе, но и о том далёком времени?.. Меня подтолкнули к этому следующие обстоятельства.

28 января 2014 года Даниил Гранин, выступая перед членами правительства Германии и депутатами Бундестага в годовщину 70-летия полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады, закончил свою речь словами, что надо уметь прощать, но надо уметь и помнить. Вспоминать те годы войны тяжело, ибо любая война — это кровь и грязь. Немецкая общественность была шокирована правдой о блокаде Ленинграда. Немцы не представляли себе всей трагичности положения жителей и защитников города. И вот в январе этого года в немецкой газете появляется статья Зильке Бигальке «Москва злоупотребляет памятью о Ленинграде», в которой автор обвиняет российские власти в излишней героизации жертв трагедии. Хотелось бы, чтобы фрау Бигальке лично посетила Пискаревское мемориальное кладбище и чтобы она воочию убедилась в великой скорби ленинградцев — никто не забыт и ничто не забыто! Это нужно не только нам, но и всем людям, для которых война — это антипод жизни. Передавая память о войне из поколения в поколение, мы вырабатываем «прививку» от желания развязать новую кровавую и беспощадную войну, жертвой которой может стать всё человечество. 

Мой отец, Борис Васильевич Скуратов, был призван в Красную Армию в конце декабря 1939 года, поэтому ни он, ни я не виделись друг с другом вплоть до конца 1945 года. Мы с мамой, дедушкой и бабушкой по отцу жили на 14-й линии Васильевского острова. Бабушка, Елена Николаевна, весной 1941 года уехала в Ростовскую область и не успела вернуться в Ленинград, а дедушка, Василий Филиппович, оставался на работе в Ленинграде. Он был ученым человеком, занимался испытаниями тракторов и работал в научно-исследовательском институте механизации сельского хозяйства, который располагался на Красной (ныне Галерной) улице. Во время войны он каждый день с Васильевского острова пешком два километра ходил на работу в институт и обратно. Учитывая голод и холод это было тяжелое испытание.

Таким образом, в блокадном Ленинграде оказались я с мамой и дедушкой. В 1941 году маме было всего 19 лет. Особенно тяжелой была зима 1941–1942 гг. Мама и дедушка, как могли, поддерживали меня. «Юля, — говорил мой дед, — береги Вовочку. Он должен жить!» Тяготы войны, голод и холод сделали свое неблагодарное дело — дедушка умер в марте 1942 года, а я стал дистрофиком.

Со слов матери, осенью 1941 года я вывихнул левую руку в плече, и мама положила меня в больницу. Через некоторое время, навещая меня, она обратила внимание, что положение дел с рукой значительно ухудшилось, а я перестал реагировать на что-либо. Оказалось, что во время бомбежки при эвакуации детей в бомбоубежище, меня санитарка уронила навзничь на землю. Чем бы кончилось дело — не знаю, но мама под расписку взяла меня домой и выхаживала около полугода, вплоть до лета 1942 года. Я думаю, это предопределило мою эвакуацию на Большую землю, и в октябре 1942 года с последней баржой я был переправлен через Ладогу в Кобону, а оттуда — в детский дом в Томске.

Заметка в газете «Защита Родины» о ефрейторе Скуратовой. Февраль 1944 г.
Заметка в газете «Защита Родины» о ефрейторе Скуратовой. Февраль 1944 г.

После моей эвакуации маму в марте 1943 года призвали в армию.  Она служила в 194-м зенитном полку ПВО Ленинграда, который прикрывал город от вражеской авиации.  В 11-й отдельной зенитной артиллерийской бригаде она была командиром номера ПУАЗО (прибор управления артиллерийско-зенитным огнем), и эта бригада защищала от налетов вражеской авиации Стрелку Васильевского острова. У нас сохранилась фронтовая газета, в которой помещена заметка про ефрейтора Скуратову.

Мама была награждена медалью «За оборону Ленинграда». Вместе с воинами Ленинградского фронта она дошла с боями до Прибалтики, болела тифом, вылечилась и её отправили на Дальний Восток воевать с Японией. По окончании Второй мировой войны она получила медаль «За победу над Германией», и в конце 1945 года ее демобилизовали в звании «младший сержант». После демобилизации из Хабаровска она по пути в Ленинград, заехала за мной в Томск.

Я хорошо помню, мне в то время было уже пять лет, как заведующая детским домом привела меня в кабинет, в котором в военной форме сидела молодая женщина и сказала, что это моя мама и она приехала, чтобы забрать меня домой. Меня охватило беспокойство. Я уже привык за три года к ребятам и воспитателям, но внутреннее чувство подсказывало мне, что это моя мама. С радостью сообщил своим друзьям, что за мной приехала мама — военная. Потом мы ехали на телеге, запряженной лошадью, до вокзала, потом поездом в плацкартном вагоне, в котором на каждой полке сидели красноармейцы, которые возвращались с войны домой. Я спал на нижней полке за спинами бойцов, они со мной шутили, а с мамой заигрывали. Когда в конце 1945 года мы приехали в Ленинград, я увидел разрушенные дома (на нашей 14 и 15 линиях их было четыре), пленных немцев за забором, восстанавливающих разрушенные дома и просящих хлеба. Вот так для меня закончилась война и началась мирная жизнь.

После войны я учился в средней мужской школе № 5 и нянчился с младшим братом. По достижении 16 лет пошел работать, чтобы помогать семье материально и продолжал учиться в школе рабочей молодёжи № 17, после окончания которой в 1957 году поступил учиться в Ленинградский институт механизации и электрификации сельского хозяйства, который находился на улице Халтурина (нынче Миллионная улица). 

Владимир и Галина Скуратовы во Дворце бракосочетаний на наб. Красного флота. 1962 г.
Владимир и Галина Скуратовы во Дворце бракосочетаний на наб. Красного флота. 1962 г.

После окончания института вместе с женой, Галей Скуратовой, в 1962–65 годах мы работали по распределению в Новосибирской области, я — на строительстве сельских линий электропередач, а жена — преподавателем электротехнических дисциплин в Колыванском училище механизации сельского хозяйства. За годы моей работы удалось электрифицировать практически все колхозы и совхозы Колыванского района, построить межрайонную высоковольтную линию электропередачи с домом для обслуживающего персонала в Искитимском районе Новосибирской области.

В 1966 году я поступил в аспирантуру Научно-исследовательского института механизации и электрификации сельского хозяйства Северо-Запада, который располагался в Пушкине, на Советском (ныне Софийском) бульваре, 32, — того самого института, в котором до войны работал мой дед, о чем свидетельствует мемориальная доска в Институте агроэкологических проблем сельскохозяйственного производства на Фильтровском ш., 3. После окончания аспирантуры и защиты кандидатской диссертации проработал около 25 лет заведующим лабораторией обеспечения микроклимата, опубликовал 25 научных статей и 12 методических рекомендаций, написал 11 рукописей и получил 5 авторских свидетельств на изобретения. За это время коллектив лаборатории совместно с аналогичной лабораторией головного института Министерства электротехнической промышленности СССР поставил на производство четыре серийных изделия по тематике лаборатории. С 2007 по 2016 годы я работал ученым секретарем института, и с этой должности ушел на заслуженный отдых.

В моей жизни в Пушкинском районе была и страничка организаторской деятельности — я был избран и почти два года работал заведующим промышленно-транспортным отделом Пушкинского райкома КПСС и восемь лет — начальником отдела механизации, электрификации и автоматизации Северо-Западного научного центра Российской академии сельскохозяйственных наук, являясь одновременно директором регионального информационно-вычислительного центра.

Своё семейное счастье я нашел в институте. Моей избранницей стала Галя Куликова, тоже житель блокадного Ленинграда, мама которой и вся ее большая родня всю блокаду прожили в осажденном городе. Мы с Галиной Петровной вместе с 1962 года, с года окончания института.

У нас есть дочь и внук, которые связали свою судьбу с Севером, оба живут и трудятся в Североморске — столице Северного флота России. 

В заключение, хочу ещё раз обратиться к творчеству Даниила Гранина, его «Блокадной книги». Самое ценное на свете, писал Гранин, это любовь к человеку и к жизни. Именно эта любовь и спасла нас, детей блокадного Ленинграда, и дала нам жизнь, а мы, в свою очередь — нашим детям и внукам. Надо всегда помнить о войне и делать все от нас зависящее, чтобы сохранить любовь к человеку и к жизни.

Write a comment

Comments: 0