В каждом деле ищите изюминку

Что Петербург город маленький, знают многие, а то, что Пушкин еще меньше — понятно всем.
И с Эммой Николаевной Юшиной знакома чуть ли не половина жителей Царского Села.
В канун ее юбилея мы расспросили Эмму Николаевну о ее большой, интересной жизни. Но это оказалось не так просто, в ее кабинет во Дворце творчества Пушкинского района постоянно кто-то заходил — то приносили какие-то бумаги, то просили предоставить сведения о работе.
И все-таки Эмма Николаевна смогла рассказать многое.

— Родилась я в буржуазной Латвии, где президентом был Карлис Улманис. Кстати, это фамилия всплыла значительно позже уже в советский период. Родители были обыкновенные люди — мать с отцом перед войной развелись, и я жила с матерью в Даугавпилсе. Мама была педагогом. Когда началась война и пришли немцы, я жила с бабушкой. Мать арестовали за связь с партизанами. 

Город Даугавпилс — это большой железнодорожный узел почти у границы Латвии, Литвы и Белоруссии. По национальному составу — значительно обрусевший, в городе было 22 русские школы и только одна латышская. Вокруг города — сплошные леса. Мать прошла все концлагеря Германии, начиная от Саласпилса, Равенсбрюка, Ганновера. Я оставалась с бабушкой и дедушкой. Даугавпилс бомбили каждый день, иногда по нескольку раз. Бомбили наши, потому что город был важным железнодорожным узлом. Я прекрасно помню все бомбежки, как мы прятались по погребам. Когда стало совсем невмоготу, соседи решили уехать в лес от бомбежек, пожалели меня и забрали с собой.

После войны мы вернулись в город. Мать моя, пройдя все круги ада в концлагерях, осталась жива, но смогла вернуться домой только к августу 1945 года.

Но мы ничего не знали о ее судьбе — а вдруг мама жива… Дедушка, мамин папа, каждое утро ходил на вокзал и встречал все прибывающие эшелоны из Германии. И каждый день там творилось что-то невообразимое, настоящее столпотворение — как в кино показывают, такие же картины были на вокзале в Даугавпилсе. Когда останавливался эшелон из вагонов, выходили едва передвигавшиеся, изможденные узники. Но один раз дедушка приболел и не пошел на станцию. И ведь случается такое — наступил хороший такой, теплый, солнечный летний день, я во дворе с девочками играла в классики. (Видно было, что вспоминать эти события для Эммы Николаевны нелегко). Вдруг открывается калиточка, и входит женщина — изнуренная, едва передвигающаяся, с котомочкой за плечами, вся никакая. И идет так навстречу. Я её не узнала — а оказалось, это моя мама. Она тоже не сразу меня признала, ведь столько времени прошло, да я была не одна, а с девочками. Она стала присматриваться и потом, конечно, меня узнала. Вот так вернулась моя мама.

Но знаете, надо все-таки рассказать о своей трудовой деятельности. В 9-м классе я вступила в комсомол — это было в 1949 году. И так получилось, что я стала активной комсомолкой. Меня назначили комсоргом класса, в райкоме комсомола я была внештатным сотрудником, читала лекции. Жизнь закипела, и началась хорошая, комсомольская, бурная деятельность.

После окончания школы райком комсомола дал путёвочку в руки и направил в школу. Я спросила: куда? В ответ: иди и не разговаривай. Тогда в Латвии еще формировалась Советская власть, и не хватало пионервожатых. Путевку я взяла, а сама пионером-то не была — меня сразу приняли в комсомол. Весь мой пионерский возраст прошел во время оккупации. Делать нечего. Прихожу в русскую школу, иду к директору. Сидит такая здоровая русская женщина — Мария Павловна.

— Вы пришли ко мне? — Да, вот путевочка. — Работали пионервожатой? — Нет. — А вы знаете эту работу? — Нет. — Вы что, не знаете, как и галстук завязать? — Нет. — До свидания.

Вот так резко и безапелляционно. Я вернулась в райком. Извините, говорю, не получилось. Тогда секретарь стал действовать решительно: — Ты комсомолка?! — Да. — Назад! — Не пойду. — Как это не пойду!..

Берет меня за руку, и мы вдвоем возвращаемся в школу, опять к этой Марии Павловне. Я осталась за дверью, а он пошел к ней. Вскоре меня пригласили, она через силу улыбнулась:  — Ну ладно, давайте попробуем. Я ставлю вам условие: через месяц проведете сбор дружины на тему: «Партия наш рулевой».

А я тогда и не знала, что это такое. Честное слово, это было начало моей трудовой деятельности. Я просто опешила, что это такое, с чего начать, как проводить? Я пребывала в полной растерянности. Секретарь ушел, и я осталась одна. Стала мозгами крутить. У одного, у другого спросила. Пригласила ветеранов, как-то построила ребят. Но самое страшное — нужно было отрапортовать директору. Отдать ей пионерский салют и доложить о готовности слета. Когда рапортовала, ноги у меня тряслись от волнения. После этого директор сказала: «Ну ладно, наверное, получится. Давайте, работайте».

Вот так я начинала свою трудовую деятельность. Четыре года отработала в школе пионервожатой. В итоге меня представили в ЦК ВЛКСМ.
И мне, единственной в Даугавпилсе, вручили значок «Лучшему пионервожатому» — больше такого ни у кого не было. Это событие стало итогом моей работы в школе, и я до сих пор помню Марию Павловну. А когда бывала в Даугавпилсе, всегда старалась ее навестить.

Потом я вышла замуж. Муж был военным, и его первое назначение было в Архангельскую область, в район Холмогор. Место службы — страшная глухомань. Там был маленький военный городок. Затем его перебросили в Петрозаводск и обратно. 

В биографии Эммы Николаевны была кубинская страница. Гавана, 1966 г.
В биографии Эммы Николаевны была кубинская страница. Гавана, 1966 г.

В 1966 году мой муж получает назначение на Кубу, и я отправилась с ним, мы прожили в Гаване полтора года. Там была школа при посольстве, в которой наш сын учился в четвертом классе. Ребятишек там было около 70, и я решила сделать что-то вроде пионерского лагеря. Мы разводили костры, пели пионерские песни. Кстати, мой муж вместо меня получил благодарность от высокого начальства за то, что мы устраивали с детьми такие мероприятия.

После Кубы муж получает назначение в Левашово. И меня сразу опять принимают вожатой. Раз ты была вожатой, то давай и работай. В 472-й школе Выборгского района я получила хорошую закалку. Тогда в Ленинграде началось пионерское движение «Зарница». Вышел номер «Пионерской правды» с приказом маршала Советского Союза Василия Казакова, в котором говорилось о создании юнармейских отрядов. Это был 1967 год.

Я беру газету, иду в класс на урок физкультуры, у преподавателя прошу десять минут и читаю ребятам 8-го класса текст приказа. Спрашиваю: будем заниматься «Зарницей»? Мальчишки все с восторгом воспринимают это сообщение. И вся школа превратилась в зарничный батальон.

Ленинградский штаб «Зарницы» назначает финал игры в Ораниенбауме. Мы с нашим отрядом едем туда, и получилось так, что мои ребята оказались лучшими, и мы заняли первое место. В «Пионерской правде» стали появляться приказы с новыми заданиями за подписью маршала Казакова. И через некоторое время объявляют всероссийский финал, который должен проходить в Севастополе.

Мы с ребятами едем в Севастополь. Тогда был небывалый подъем, и дети были немного другие. Когда объявили, что завтра будет строевой смотр, мои дети не пошли спать, вышли на плац и стали тренироваться — вот такой был подъем! Сейчас это в голове не укладывается... И, видно, не зря они так серьезно отнеслись к слету. Мы заняли первое место, и нас наградили путевками в Артек. И так получилось, что с родителями была согласована поездка на пять дней, а вернулись мы с ребятами ровно через месяц.

А когда мужу дали квартиру в Павловске, я со слезами на глазах уезжала из Левашова. Я до сих пор обожаю эту школу. Правда, сейчас контакт потерян, но в памяти она осталась навсегда.

Естественно, в Обкоме комсомола были знакомые, и мне посоветовали посмотреть, как в Пушкинском районе проходит «Зарница». Я приехала в Пушкин, посетила три школы. В 410-й
встретилась с Леонидом Ефимовичем Гликманом, который тоже был заражен «Зарницей». А через некоторое время муж получает назначение в Пушкин. Когда я пришла в 315-ю школу устраивать детей, директор взял меня за руку: «Ты пионервожатой была? Мне надо пионервожатую».

Говорю, не пойду. — Нет, нет, дом рядом, дети здесь же в школе, вам и карты в руки!

В общем, уговорила! Была третья четверть. Летом директор уходит в отпуск, и оставляет меня ее замещать. И тут происходит следующее. Старый школьный заброшенный сад, старые неухоженные деревья с дикими зелеными яблоками. Я смотрю на этот полный сад и думаю, что с ним делать? Пошла в администрацию рынка, говорю, вот у нас есть яблоки, не возьмете ли их. Там отнеслись к предложению с интересом, собрали все яблоки и дали энную сумму. Я передала их директору, она обрадовалась и сказала, что теперь мы радиофицируем школу.

Через несколько дней прихожу в Дом пионеров на совещание пионервожатых. Я пришла в форме, и директор Дома пионеров, Ева Иосифовна Эскина, сразу, наверное, глаз на меня положила, потому что предложила — переходи к нам в Дом пионеров.

А я уже там привыкла, квартира рядом. Это был 1970 год. В Доме пионеров меня назначают методистом по пионерской работе. Работа закипела, какие были выезды на парады! Как сейчас помню, пришлось однажды вывезти 800 ребят, всех одели в форму. И перед нами стояла задача не просто маршем пройти по Дворцовой площади, а в определенный момент всех построить и сделать надпись: «Моя Родина СССР». Но мы справились.

Четыре года я работала методистом. В 1974 году Ева Иосифовна перешла на должность завуча 411-й школы, а меня поставили директором Дома пионеров. Два года отработали в Запасном дворце, а потом нам отдали историческое здание, в котором до этого была школа № 407 и где сегодня находится Дворец творчества. Детей у нас тогда было мало. За это здание многие боролись: и милиция, и еще некоторые организации. Но отдали его все-таки детям. И до 1980 года я отвечала за два здания, потому что здание бывшей школы сразу поставили на капитальный ремонт, а в Запасной дворец переехала Нина Трофимова, которая тогда еще собирала краеведческие материалы, а потом стала директором Краеведческого музея. Она сумела убедить райком партии, что в двух залах развернет краеведческую экспозицию. Но здание Запасного дворца все равно оставалось за нами. Вот представьте — зима, снег на крыше надо скидывать, а она только командовала: мне скользко, идите, расчистите дорожку. Осенью листья убирать на территории — это был какой-то кошмар. А зимой дворец отапливался маленьким «котелком», который стоял на территории кадетского училища. Каждый вечер надо было подняться на чердак и спустить воду из радиаторов. Это был очень тяжелый период. Постепенно перебирались в здание на Пушкинской улице. А надо было перевезти станки — тогда техническое творчество было очень востребовано. И мы вместе с капремонтом старались здесь жить. После ремонта начали работать в полную силу. Раньше у нас было 164 группы — и сейчас такое же количество. Время менялось, появились подростковые клубы, которые перешли под наше управление. Задачи стали меняться, ушел комсомол и пионерия.

И вот в 2006 году губернатор Валентина Матвиенко издает распоряжение: всех директоров школ, кто перешел пенсионный возраст, уволить. В Пушкине таких набралось 14 человек, и в том числе и я. Меня оставили методистом Дворца. И тогда же в школах организуются Отделы дополнительного образования детей. А это мой профиль, каждое отделение в школе — как маленький Дом пионеров. И я с удовольствием взялась за эту работу. Необходимо было перестроить не только саму работу, но и подходы к ней.

Самой большой наградой для меня стало переименование в 1990 году Дома пионеров во Дворец. Для меня эта формулировка стала главной наградой в жизни, несмотря на множество самых разных наград и званий — не ордена, не медали, а присвоение нам статуса Дворца. В Ленинграде тогда было только три Дворца — Аничков, в Выборгском и Калининском районах. Это была моя награда!

В конце 1980-х годов стали развиваться побратимские связи. Не представляете, что у нас делалось. Наш Дворец был зарегистрирован комитетом по образованию на посещение делегаций. В Пушкин приезжало столько групп мы принимали в неделю три-четыре делегации из разных стран. Главой Администрации района был тогда Юрий Парфенович Никифоров. Пошел обмен делегациями, работы ребят мы выставляли в Германии, Польше, Дании. Это был очень большой труд.

Одним из важных моментов моей работы было создание музея истории образования Царского Села, ведь система образования здесь зародилась еще в Лицее. И мы хотели показать весь опыт, накопленный предшественниками. Собирали материалы по школам, кое-что принесли жители Царского села — и музей открылся.

К 60-летию Победы мы выступили с обращением к жителям Пушкина и главе районной администрации Михаилу Коротуеву — установить памятник Героям России. Он дал добро, подключил орготдел и многих хороших людей. И мы начали работать. Стали проводить субботники в хозяйствах и зарабатывать деньги на памятник. Очень долго думали, а как увековечить память героев. Сначала предлагали установить при въезде в Пушкин, в готовый мемориал добавить памятный знак. Потом решили, что это будет неправильно. Хотели установить доску на музей — тоже отказались. Муниципальный совет вспомнил, что они собирались делать памятник для кладбища воинов Первой мировой войны. Начались поиски, и нашли гранитный куб с металлической стелой. Решаем оставить один куб. Муниципалы отдают камень. Мы собираем деньги для нанесения фамилий и позолоту. Работали все школы. На нем есть надпись: «Сооружен по инициативе школьников Пушкинского района». Установка памятника была отмечена городом, мы получили звание лауреатов федерального значения. Само время делало подсказки.

В девяностые годы совместно с Торгово-промышленной палатой городов Пушкина и Павловска мы для старшеклассников открыли бизнес-класс, где профессор из Техноложки читал лекции. Эта интересная инициатива была поддержана родителями. А еще  у нас был датско-российский экологический проект.

В общем, я довольна своей судьбой — как начала с пионервожатой, так и продолжаю работать с детьми.

Наш разговор подошел к концу. Эмма Николаевна вспоминала мельчайшие детали, памятные даты. Всегда элегантна, отзывчива, она по-прежнему энергична, и молодежь нередко обращается к ней за советом. Удивительная женщина, связавшая свою жизнь с подрастающим поколением и отдающая детям весь свой бесценный опыт.

Харис Шахмаметьев,

 фото автора

Татьяна Сергеевна Саркисова,  методист, педагог дополнительного образования Дворца творчества Пушкинского района

— Безусловно, главная заслуга Эммы Николаевны — в создании музея районного масштаба. Это не просто музей Дворца творчества Пушкинского района, а музей народного образования в городе Пушкине — уникальный музей, потому что ничего подобного нигде нет. На каждом совещании Эмма Николаевна говорила: «Ищите изюминку в своей работе». И каждое утро она обходила все кабинеты, проверяла, все ли в порядке. Вчера к нам приезжали французские школьники. В нашем музее народного образования они с большим удовольствием писали гусиным пером, пытались дуть в горн и бить в барабаны. 

 Татьяна Владимировна Яшина, бывший директор Дворца творчества

 — Для меня Эмма Николаевна — образец служения своему делу. Столько лет отдать образованию, так развить актуальные направления, как делала это она, — дорого стоит. Поэтому замечательно, что у нас есть люди, на которых можно равняться, которых безмерно уважаешь и любишь.

Мария Ренгольдовна Катунова, генеральный директор Санкт-Петербургского городского Дворца творчества юных 

— Часто ученики становятся друзьями. Эмма Николаевна для меня как раз из той когорты. Мы неоднократно встречались с ней по работе. Все, что связано с краеведением, с городом Пушкиным, безусловно, связано с Эммой Николаевной. Человек, настолько сильно влюбленный в город, собрал замечательных краеведов. Что касается краеведческой работы Дворец творчества всегда был впереди. И мы общались с Эммой Николаевной на этом поприще. Она делает свою работу так красиво, так достойно, с таким вкусом, что приходится только удивляться. Когда возникали какие-то проблемы, Эмма Николаевна меня поддерживала. И я ей искренне за это благодарна. Весь директорский корпус знает Эмму Николаевну как человека удивительного. 

Write a comment

Comments: 0