Человек­-легенда (Страницы царскосельских воспоминаний)

Собрать и сохранить воспоминания о Валерии Михайловиче Халилове —
человеке-легенде, главном дирижёре Вооружённых сил России, художественном руководителе Ансамбля песни и пляски имени А. В. Александрова — меня побудила его трагическая гибель над Чёрным морем в конце 2016 года вместе с коллективом ансамбля и другими участниками того рокового рейса ТУ-154.

Первые часы и дни после трагедии не верилось в случившееся. Однако вопреки сознанию поступала реальная информация о разыгравшейся трагедии. Разговоры с коллегами, друзьями, родными Валерия Михайловича убеждали нас в необратимости гибели выдающейся личности, главы любящего семейства. Всё свободное дневное и ночное время в памяти проплывали события, связанные с этим прекрасным дирижёром, композитором, человеком, с нашими отношениями, перешедшими в мужскую дружбу.

Валерий Михайлович ценил в людях верность, обязательность данному слову, искренность в делах, в оценке событий, душевную чистоту и исключительную отзывчивость, все те качества, которыми в полной мере обладал сам. Он притягивал к себе родственные души, в кругу которых мог быть самим собой, где он отдыхал в семейном, дружеском и творческом покое.

Я имел честь входить в число друзей Валерия Михайловича, представляя его петербургский круг. С Ленинградом — Петербургом он связывал особый период жизненного, профессионального, духовного становления.

Не награды, почести, звания и положение были для него целью жизни, а добрые дела, которые сыпались из него естественно и просто, как из рога изобилия. Эта кажущаяся лёгкость достигалась колоссальным потенциалом воли и мастерства, которые он копил в течение всей жизни; духовностью — не показной, а глубинной; государственным мышлением, истинным патриотизмом, высочайшей ответственностью за сохранение и развитие военной музыки в нашей стране и постоянным творческим развитием личности. В музыкальном смысле особенно. Ничто не предвещало его скорую гибель, ибо планы были грандиозны, но он спешил делать добро, как будто живёт последний день.

Молодой лейтенант Валерий Халилов — дирижер военного духового оркестра перед Пушкинским Домом культуры. 1975 год
Молодой лейтенант Валерий Халилов — дирижер военного духового оркестра перед Пушкинским Домом культуры. 1975 год

Знакомство

Наше знакомство с Валерием Михайловичем Халиловым состоялось в Военно-морской академии, где я служил начальником кафедры физических полей корабля. Мой кабинет на третьем этаже находился вблизи актового зала, где регулярно репетировал военный оркестр академии под руководством подполковника А. И. Негоруцы. В свободное время, услышав звуки оркестра, я входил в зал и в одиночестве наслаждался музыкой. Привыкнув ко мне, музыканты стали приглашать меня на свои публичные концерты в Певческую капеллу, Большой и Малый залы Филармонии, Дом офицеров округа. На концертах я познакомился с начальником Адмиралтейского оркестра капитаном 2-го ранга Алексеем Карабановым. Как-то для проверки оркестра из Москвы прибыли офицеры оркестровой службы Министерства обороны во главе с заместителем начальника службы полковником В. М. Халиловым. На торжественном обеде, где Валерий Михайлович сидел за соседним столом, я прочёл своё стихотворение «Адмиралтейская музыка». Валерий Михайлович спросил: «Кто это?» Ему ответили: капитан 1-го ранга Григорьев Борис Васильевич, начальник кафедры, подводник, любит музыку, особенно классическую, в том числе в исполнении духового оркестра. Валерию Михайловичу было непривычно, что среди профессиональных музыкантов находится любитель. В беседе я рассказал ему, как меня спасала музыка в дальних автономных походах, где приходилось слушать её под лёгкий шум вентиляции и моторов примерно с четырёх сотен пластинок. В свою очередь Валерий Михайлович поведал мне о себе, своих родителях, семье, своей музыкальной школе, становлении как музыканта, дирижёра, руководителя. Он удивил меня тем, что пишет музыку, и подарил мне кассету со своими сочинениями. Некоторые мелодии сыграл на рояле, которым владел в совершенстве. При первом же удобном случае я прослушал его сочинения, причём по нескольку раз и понял, что познакомился с талантливым композитором, который пишет ясно, образно, мелодично и профессионально. Для меня кумирами, кроме русских и зарубежных классиков, были наши современники — Георгий Свиридов и Валерий Гаврилин, творцы мелодичной, внятной русской музыки. Я отметил, что у Халилова с ними, в целом, много общего в мелодичности и ясности музыкального звучания. Как-то отправившись навестить маму в Ленинградскую область, я в поезде в течение двух часов написал Валерию Михайловичу письмо на семнадцати страницах, в котором  выразил своё отношение к музыке и дал свою — дилетантскую, конечно — оценку его произведениям: маршам, песням, вальсам. Письмо закончил сообщением, что открыл для себя нового большого композитора. А такой композитор должен иметь главный вальс, который желательно посвятить любимой женщине — супруге. Через некоторое время раздаётся звонок, и Валерий Михайлович благодарит меня за письмо, которое читали всей семьёй.

С тех пор я описывал ему кратко все значимые музыкальные события военной музыки в Санкт-Петербурге, написал несколько стихотворений, посвящённых Валерию Михайловичу. И во всякий его приезд в Петербург в качестве проверяющего, исполнителя или просто гостя, с семьёй, друзьями или в одиночестве, мы встречались, поскольку каждое его появление было дружеским праздником. Он открывал для меня бескрайний мир музыки, круг общения с замечательными творцами и исполнителями. Знакомил меня, ленинградца, с культурой нашего города: музыкой, архитектурой, живописью, храмами, военными и общественными деятелями, неравнодушными к культуре, с простыми людьми, бескорыстно служащими  музыке. 

Встреча с молодостью

Город Пушкин — Царское Село сыграл в судьбе Валерия Михайловича ключевую роль.    

Как один из лучших выпускников военно-дирижёрского факультета Московской консерватории, лейтенант Халилов был направлен дирижёром в оркестр Пушкинского высшего военного командного училища радиоэлектроники ПВО. Энергичный, творчески настроенный дирижёр активно взялся за совершенствование оркестра и через несколько лет вывел его в состав лучших, заняв первое место на конкурсе Министерства обороны.    

Параллельно с оркестром и молодая семья Халиловых делала свои первые шаги, конечно, не без бытовых трудностей, но при полном взаимопонимании. Через год у них родилась дочь Оля. Как творческий человек, Валерий Михайлович впитывал красоту парков и дворцов Пушкина и Павловска, налаживал творческие отношения с деятелями культуры и искусства. Окружающая атмосфера располагала молодого композитора на сочинение новых произведений, признание которых взыскательной петербургской публикой воодушевляли его творческий энтузиазм. И Валерий Михайлович работал не покладая рук. Но главной вдохновительницей его успехов была семья, а на протяжении всей жизни единственной музой оставалась жена Наталья Владленовна.

Вскоре талантливого дирижёра и композитора пригласили в Москву на преподавательскую работу, но любовь к Ленинграду (Петербургу), Павловску и главным образом — Царскому Селу осталась у него навсегда.
В дальнейшем, когда бы Валерий Михайлович ни приезжал в наш город, он всегда находил время посетить Пушкин. Мне посчастливилось много раз сопровождать его с семьёй и гостями, но чаще всего одного, по заветным местам его царскосельской жизни.     

Летом 2010 года Валерий Михайлович прибыл в Петербург с женой Натальей Владленовной, которая хотела найти место обитания их молодой семьи — первую съёмную квартиру Халиловых в доме на Сапёрной улице, что находился недалеко от Баболовского парка, где Наташа любила гулять с маленькой дочкой. Оставив машину, мы вошли в парк. Валерий Михайлович и Наташа оживились, будто оказались в том далёком времени, узнавая то одно, то другое местечко в парке. Осмотрели знаменитую гранитную ванну в руинах Баболовского дворца, мостик между прудами и тенистые дорожки, ведущие к Екатерининскому парку. А где же источник? Наконец, Валерий Михайлович нашёл скрытую от глаз трубу с текущей тонкой струйкой ключевой воды. Оказывается, много лет назад старший лейтенант Халилов нашёл бесхозный ручей и обложил камнями место водопадика. В дальнейшем добрые люди зацементировали и спрятали ручей в трубу, но первым в этом деле оказался Валерий Михайлович. Его славная привычка первооткрывателя неоднократно повторялась по жизни.

Дух искателя

Меня поражала глубина его познания исторических мест Царского Села, его искательский талант. Особое пристрастие он имел к развалинам заброшенных сооружений, к чему пристрастил и меня.

Началось с того, что в один из приездов в Пушкин он попросил остановить машину у заброшенного здания на Академическом проспекте. Оно было не огорожено, доступно всем и оказалось Царским вокзалом Императорской железнодорожной ветки, о чём, к своему стыду, я узнал от Валерия Михайловича. Мы обошли все тёмные, запущенные помещения бывшего вокзала с едва уловимыми признаками былой штукатурки и росписи стен. Но среди этого безобразия лик Христа на куполе часовенки при вокзале хоть и был повреждён, но, в целом, оставался вполне различим. Валерий Михайлович объяснил это небесной силой и вечностью Христа.

Вспомнилась ситуация с взорванным Храмом на водах, после чего в Неве, всем на удивление, нашли абсолютно нетронутый взрывом и водой мозаичный лик Христа, который потом долго хранился в галерее Военно-морской академии.

Подобные открытия Валерий Михайлович делал в каждый свой приезд, если мы бродили по развалинам. И поиски на вокзале продолжались. Валерий Михайлович нашёл возле стены часовни кованую дверную петлю царских времён, а для меня — кусок деревянного орнамента наличника окна. Такие находки он очень ценил. В очередной раз мы обследовали внешний периметр невосстановленной части Федоровского городка. Ковыряя палочкой землю вблизи стены, Валерий Михайлович нашёл половину кирпича со старинным фабричным клеймом. Мне повезло больше, я нашел часть восковой фигурки, которая по сей день хранится на моей книжной полке рядом с совместным с Валерием Михайловичем снимком на территории Феодоровского собора.

Впредь я стал самостоятельно осматривать заброшенные усадьбы и находить старинные предметы. Так в очередной приезд в Москву я вручил Валерию Михайловичу кованный гвоздь из деревянной балки дворца Петра III в Ропше, сопроводив его своим стихотворением, в котором описывается трагическая история дворца. В следующий раз я привёз ему ржавую металлическую деталь от анкера часового механизма, который был на башне Адмиралтейства. Он спросил: «Точно оттуда?» Я подтвердил, что нашёл деталь в ящике вблизи часов и пообещал организовать ему подъём на башню для обзора петербургской панорамы. Однако мы не успели, так как Адмиралтейство было передано Главному штабу ВМФ.

Нередко Валерий Михайлович приезжал в Пушкин со своими московскими друзьями, восторгающимися красотой Петербурга и пригородов. После впечатлительных прогулок по паркам Пушкина и Павловска, сытного и весёлого обеда в каком-нибудь окрестном ресторане мы продолжали развлечения. В надежде удивить гостей мы приехали в отель «Потёмкин» на границе Баболовского парка. Цвела сирень, нам накрыли стол на открытом воздухе. Мы с Валерием Михайловичем по очереди говорили тосты, развлекая публику. Но среди гостей была красивая женщина, солистка оркестра штаба Вооруженных сил Наталья Манулик — одна из успешных учениц Валерия Михайловича. И когда она, сидя за столом, запела, мне показалось, что природа замерла и даже птицы умолкли…

Звонарь

Феодоровский собор, который был местом последних молений царской семьи перед отправкой в Екатеринбург, — объект особого духовного притяжения семьи Халиловых. Валерий Михайлович по духу, видимо, был монархист, глубоко почитал царский род Романовых, знал историю каждого из его представителей и особо чтил семью последнего императора Николая II. Он скупил в церковной лавке бюсты всех императоров России, показал мне золотую тропу, по которой шла царская семья на молебен из Александровского дворца в собор. На участке собора, в тени пяти дубов, стоит бюст императора Николая II. Валерий Михайлович всегда с глубоким почтением стоял перед памятником, а в осенние дни собирал жёлуди, упавшие с этих деревьев и дарил их друзьям для посадки. Однажды вблизи памятника мы застали служительницу, которая ухаживала за цветником. Валерий Михайлович дал ей пару тысяч рублей на цветы. В свою очередь она позволила нам выкопать несколько дубочков, которые он отвёз в свои родные Новинки, и они там благополучно прижились. Мы спускались в Пещерный храм, где молилась императрица и где хранилась единственная икона тех лет святого Николая. Ставя свечи в верхнем храме, мы услышали колокольный звон сложного звукового ряда. По мнению Валерия Михайловича, он был абсолютно выверенным. Звонил Максим, молодой человек неухоженного и странного вида. Валерий Михайлович подошёл к нему как к старому знакомому и просто заговорил с ним. Максим тут же открыл свою душу, стал расспрашивать генерала, который терпеливо и доходчиво отвечал на все его, даже не совсем деликатные, вопросы. Тот попросил денег на новый мобильный телефон.
К моему изумлению, Валерий Михайлович дал Максиму денег и записал ему свой номер телефона. Максим бросился в объятия и, в прямом смысле, облобызал дирижёра. Валерий Михайлович без всякой брезгливости сносил эти объятия. Максим прыгающей походкой, с горящими глазами и слюной на губах неотступно следовал за нами до самой машины и долго махал рукой вслед. Пораженный, я смотрел на Валерия Михайловича, который сказал, что Максим — это посредник между нами и Богом. Таких людей нельзя презирать, нужно не только терпеть, но и оберегать их, поддерживать всячески, ибо они, будучи чисты душой, очень ранимы в обществе. В дальнейшем между ними завязались прочные, непрерывные духовные отношения. Максим мог звонить ему в любое время, чем бесконтрольно и пользовался. В свою очередь Валерий Михайлович, будучи в Царском Селе, всегда навещал Максима, давал ему денег.

Возникло удивительное провидение. После годового отсутствия Валерий Михайлович вновь приезжает в Пушкин, и вдруг по пути ему звонит Максим и говорит: «Ты едешь! Сейчас будешь?» Поразительно! И это повторялось не один раз. Так два противоположных по статусу человека: один — генерал, главный дирижёр Вооружённых сил, а другой — звонарь, калека, юродивый были на одной волне, чувствовали друг друга. Если Максим читал небо, то и Валерий Михайлович чувствовал его?.. Я стал приглядываться к Максиму и по многим приметам понял — да, он человек от Бога!
А если идти дальше: не Бог ли призвал к себе Халилова 25 декабря 2016 года?.. Но стоп! А при чём здесь остальные?

Последняя встреча Валерия Михайловича и Максима произошла в феврале 2016 года. Я ждал Валерия Михайловича, который ехал в машине с полковником Сергеем Вовком в Феодоровский собор. Заранее нашёл Максима, но на этот раз предупредил его о приезде. Он оживился, задёргался, запрыгал, побежал к воротам, и вскоре они встретились с одинаковой радостью. В соборе мы поставили свечи, постояли у ликов. Максим был с нами. Почему-то священник в церкви прогонял его: «Максим, иди отсюда!» Наступило время звона. Максим звонил так старательно, изыскано и долго, что Валерий Михайлович сказал: «А ведь всё правильно. Ни единой ошибки». Обнявшись на прощание, мы расстались. Я видел в зеркало заднего вида, как Максим махал рукой до тех пор, пока машина не скрылась из вида.

Во время приезда в Пушкин наступали счастливые мгновения — прогулки по царскосельским паркам с женой Натальей
Во время приезда в Пушкин наступали счастливые мгновения — прогулки по царскосельским паркам с женой Натальей

Особые воспоминания

У нас было время заехать в недавно открытый храм Сергея Радонежского, что рядом с гостиницей, где жила дочь Оля с семьёй во время последнего приезда в Пушкин. О чём думал Валерий Михайлович в храме неизвестно, он поставил свечи за упокой и за здравие. Через час мы оказались в ресторане «Подворье». Компания была своя, небольшая. Поскольку это был день моего юбилея, Валерий Михайлович сказал мне тёплые слова, пожелал всё, что считал нужным и подарил уникальный подарок: набор пластин на сусальном золоте с сюжетами военно-музыкального фестиваля «Спасская башня», руководителем которого с 2002 года был Валерий Михайлович. Рассказывал нам забавные и поучительные истории из своей музыкальной жизни, ответил на все вопросы. А потом тепло попрощался со мной и уехал на вокзал. Он любил ночные поезда, чтобы не терять в пути дневное время. Я по пути домой слушал классическую музыку. Она одна могла заполнить освободившееся после его отъезда пространство.

В очередной приезд в Пушкин, после прогулки по Екатерининскому парку, на Валерия Михайловича накатила ностальгия, и он захотел посмотреть место своей первой офицерской службы в качестве начальника оркестра Училища радиоэлектроники ПВО — просто оказаться там с частным визитом, без проверки. Однако на КПП он вынужден был представиться, и вскоре перед нами появился начальник училища, полковник С. В. Чистяков. В то время училище переживало развал и содержало на территории только поддерживающую порядок часть. Валерию Михайловичу пришлось выслушать многочисленные просьбы начальника и заверить, что он доведёт пожелания до командующего округом. Наконец, нас повели в помещение бывшего оркестра, где уже не было ни одного музыканта. Воспоминаниям Валерия Михайловича не было конца. Особую ностальгию вызвал большой письменный стол, покрытый зелёным сукном, который стоял здесь как в былые времена. Именно за ним он провёл ночь, в ожидании известия о рождении дочери Оли. В эти напряжённые часы за зелёным столом у композитора возникло желание написать вальс. Утром, узнав о счастливом событии, во всём Царском Селе не было человека счастливее.

Однажды я пригласил Валерия Михайловича на свой факультет в наш пушкинский Военно-морской институт. Не оповещая руководство, мы въехали на территорию института и вошли в мой кабинет, где на стене висел портрет Валерия Михайловича вместе с президентом Медведевым после парада Победы на Красной площади. Валерий Михайлович одобрил место для портрета и сел за пианино, которое находится в моём кабинете. Несмотря на неидеальное звучание инструмента, Валерий Михайлович виртуозно исполнил на нём попурри известных мелодий и свои произведения. А хороший голос, которым он исполнил недавно написанный им романс, покорил всех пришедших на звуки музыки сотрудников факультета. С восхищением внимали они незнакомому, но великолепному исполнению.

Позже мы гуляли по Павловскому  парку, с которым Валерий Михайлович связывал свои творческие планы. Он был знаком с Анной Зеленовой, легендарной женщиной, под руководством которой был восстановлен парк и дворец. Им был написан романс «Всё мне видится Павловск холмистый» на слова Анны Ахматовой. Каждое строение, скульптура, дорожка вызывали у Валерия Михайловича воспоминания о прогулках с женой Наташей, концертах во дворце и в Павильоне Роз. Нас принял новый директор дворца, с которым Валерий Михайлович обсудил возможные музыкальные проекты. Обедали мы, как обычно, в каком-нибудь новом ресторане. Валерий Михайлович любил простую русскую пищу: пельмени, селёдочку с картошкой, украинский борщ. Во всём он проявлял не только отменный вкус, но и скромность и сдержанность.

В. М. Халилов с Т. П. Сизовой в Пушкинском доме культуры. 2014 г.
В. М. Халилов с Т. П. Сизовой в Пушкинском доме культуры. 2014 г.

Каждый раз, когда я возвращался из Москвы, помимо прочих лиц, которым Валерий Михайлович просил передать приветы, звонил другу его семьи, которую он особенно выделял, Татьяне Павловне Сизовой, долгие годы проработавшей директором Пушкинского дома культуры. Большая поборница музыки, любимый всеми вдумчивый организатор концертов, сплотившая вокруг себя интересных руководителей творческих коллективов, в прошлом она сотрудничала с Валерием Михайловичем по организации совместных музыкальных проектов.

Мне вспоминается наш последний приезд в 2014 году к Татьяне Павловне, как она встретила нас с Валерием Михайловичем: пробка шампанского в потолок, торт с чаем, разговоры о музыке… Валерий Михайлович садится за рояль, играет экспромтом легкую музыку. Я приглашаю на танец сотрудницу ДК Людмилу. На фотографии, которую сделал пушкинский фотограф Валерий Мухер, так и осталась эта сцена: Валерий Михайлович за роялем, Татьяна Павловна поет, мы танцуем, а рядом — Александр Макаров, друг Валерия Михайловича.

Через несколько дней после оглушительного известия о катастрофе самолёта ТУ 154 пришло осмысление того, что за текущие двадцать лет Валерий Михайлович глубоко проник в мою жизнь и в какой-то степени стал моим наставником благодаря высоким человеческим качествам, а по некоторым перечисленным признакам, особой богоизбранности. Уверен, что так думают многие из его окружения, для которых Валерий Михайлович являлся духовной опорой. Но чтобы эта опора продолжала твёрдо и надёжно стоять, следует считать его живым, как живут его добрые дела. Так думает и его любимая супруга Наталья Владленовна. Поэтому я сказал себе, что часть своей жизни посвящу сохранению живой памяти об этом необычном человеке. Духовное общение с ним, в первую очередь, нужно мне самому. Общение с таким человеком нужно нам всем.

 Б. В. Григорьев,

профессор ВМПИ

Оставить комментарий

Комментарии: 0