Тайна Янтарной комнаты... без тайн

Третья книга, которую представил журналист и исследователь Александр Мосякин на апрельской встрече в Центральной районной библиотеке им. Мамина Сибиряка, называется  «Прусское проклятие. Тайна Янтарной комнаты».

Она посвящена судьбе уникального произведения искусства, которая уже больше семидесяти лет волнует мир. 

Почему летом 1941 года Янтарную комнату не эвакуировали? Ведь семь солдат строительного батальона вермахта под командой обер-лейтенанта В. Ахтермана за 36 часов разобрали янтарные панели, погрузили их в грузовики, на станции Сиверская загрузили в железнодорожный эшелон и отправили в Германию. Почему же почти за три месяца с начала войны этого не сделали наши музейные работники? Пора, наконец, рассказать правду.

В 1936 году по решению советского правительства были составлены эвакосписки музейных ценностей Ленинграда на случай войны. В них было включено небольшое количество экспонатов, а Янтарная комната туда не вошла. Однако в 1938–39 годах в пригородных ленинградских дворцах была проведена генеральная инвентаризация музейных ценностей. Специальной комиссией, куда вошли известные искусствоведы, представители Ленсовета и дирекции дворцов-музеев, были отобраны самые ценные экспонаты для эвакуации в тыл. Из общего числа историко-художественных ценностей, оставшихся к тому времени в пригородных дворцах-музеях (477 386) на музейный учет было поставлено 180 228 предметов, а 4871 наиболее ценный экспонат включен в эвакосписок. Исходя из этого, были предусмотрены финансовые средства, рабочая сила, грузовой и железнодорожный транспорт. Октябрьская железная дорога должна была выделить восемь вагонов. Было заготовлено определенное количество тары, упаковочного материала, а народным комиссаром хозяйства РСФСР отведены эвакобазы в Горьком и Сарапуле. Для каждого музея был свой план эвакуации. Сургучные пакеты с этим планом под грифом «секретно» хранились в директорских сейфах и подлежали вскрытию в «час Х».

22 июня 1941 года такой час наступил. Директор Екатерининского дворца-музея В. И. Ладухин в присутствии секретаря парторганизации и начальника первого отдела (НКВД) вскрыли директорский сейф, но эвакосписка, составленного при генеральной инвентаризации, не обнаружили. Они кинулись к начальнику Управления культурно-просветительских предприятий Ленсовета С. К. Исакову, у которого в сейфе хранился дубликат, но его там тоже не оказалось. Важный правительственный документ пропал! За такое в военное время грозил расстрел. Но ни Ладухин, ни Исаков не пострадали. Значит, они знали об этом ЧП, но молчали. Потому что им приказали молчать.

Изъять эвакосписок мог только НКВД. Почему? Неизвестно. Есть только версия, связанная с возможным подарком Сталина Гитлеру по случаю подписания 28 сентября 1939 года советско-германского Договора о дружбе и границе. Не буду углубляться в эту версию, она изложена в моей книге. Нам важно другое. В результате исчезновения эвакосписка, куда могла быть включена Янтарная комната, на руках у музейщиков остался только список 1936 года, где она не значилась. По нему и проводили эвакуацию. Потом вывезли всё, что смогли. А Янтарную комнату законсервировали от ударной волны на случай бомбежки и оставили. Потому что боялись трогать...

Янтарная комната. Фото 1910-х гг.
Янтарная комната. Фото 1910-х гг.

Директор Павловского дворца-музея Иван Кондратьевич Микрюков, чтобы спасти скульптуры Павловского дворца и парка, решил закопать их в парке и замуровать в подвалах дворца. Это было единственно правильное решение, потому что небольшой женский коллектив музейных работников не мог вывезти тяжелые статуи. Их закопали и замуровали, и тем спасли. Но это не было предусмотрено эвакопланом, и Микрюков оказался в Большом доме на Литейном. Его могли расстрелять за саботаж. Спасла его Анна Иванова Зеленова, убедившая нквдэшников в правильности принятого директором решения. Микрюкова выпустили, но сняли с директорства, заменив Зеленовой. Кто после этого решился бы нарушать эвакоплан? Раз в эвакосписке нет Янтарной комнаты, значит, эвакуировать ее не надо.

А 27 июня 1941 года вышел приказ Сталина № 285-06/э об эвакуации «материальных, культурных и прочих ценностей» вглубь страны. По нему началось перебазирование советской промышленности с запада на восток, а в кладовые Гохрана и Госбанка СССР стали свозиться все ценности, которые могли быть предметом продажи, банковского залога и других финансовых операций для нужд войны. Надо было собрать всё: от банковских золотых слитков и монет до сокровищ Алмазного фонда, Оружейной палаты и музейных собраний. Эта работа была поручена НКВД, в чьем ведении с 1934 года находилась вся система добычи, транспортировки, переработки и хранения ископаемых драгоценных металлов, камней и изделий из них. Перед войной все ценности Гохрана находились в распоряжении Лубянки в виде особого Отдела госхранилища. Янтарная комната представляла большую финансовую ценность, поэтому из Москвы Исакову поступило распоряжение: Янтарную комнату до особого указания не трогать. И ее не трогали.

Вспомнили о ней в последний момент. 18 сентября 1941 года, когда немцы уже заняли Павловск и подходили к Пушкину, в парадный двор Екатерининского дворца въехали три полуторки. Из них вылезли советские офицеры, несколько солдат и группа немецких военнопленных, которые начали загружать в полуторки ценности Екатерининского дворца, включая детали убранства Янтарной комнаты. Но загрузить не успели. Когда немецкая мотопехота подходила к дворцу, прибывшие расстреляли у забора немецких военнопленных, бросили грузовики и ушли по направлению к Ленинграду. Полуторки с ценностями достались немцам. Вермахт по акту передал эти ценности гестапо (так было положено). Об этом есть свидетельство очевидца, которое приведено в моей книге. В итоге изделия из янтаря, находившиеся в полуторках, оказались у шефа гестапо Генриха Мюллера. Он называл их «царские янтарные гарнитуры» и вместе с другими награбленными сокровищами искусства вывез в Швейцарию (куда сбежал в последние дни войны), а когда в 1948 году его завербовало ЦРУ, он вывез их в США. После смерти Мюллера в 1983 году эти янтарные изделия всплывали на американских аукционах. Но грабили не только Мюллер и гестапо.

Граф Э. О. Сольмс-Лаубах
Граф Э. О. Сольмс-Лаубах

Для разграбления пригородных дворцов-музеев Ленинграда при Оперативном штабе рейхсляйтера А. Розенберга была создана особая комиссия — Кунсткомиссион. С ней соперничала 2-я рота Особого батальона И. фон Риббентропа. На ценности Екатерининского и Большого Петергофского дворца покушались военные. Но захватили их посланцы фюрера: начальник «культурной разведки» Третьего рейха Нильс фон Хольст и ротмистр резерва граф Эрнст Отто Сольмс-Лаубах. Лейб-искусствоведом Гитлера, формировавшим его коллекцию искусства для музея фюрера в Линце, был директор Дрезденской галереи Ханс Поссе. Фон Хольст и Сольмс-Лаубах выполняли особые «штучные» поручения фюрера.

В конце сентября 1941 года эти «эксклюзивные» культур-грабители прибыли под Ленинград, чтобы вывезти для музея фюрера самое ценное музейное имущество. Под их присмотром в середине октября Янтарная комната была разобрана, вывезена и должна была храниться в подвалах Рижского замка, чтобы потом отправиться в Линц. При демонтаже была похищена флорентийская мозаика «Осязание и обоняние» из убранства Янтарной комнаты. Ее похитил (и тем спас) руководивший демонтажем янтарных панелей обер-лейтенант Ахтерман. В 1997 году эту украденную мозаику решил продать его сын, попался, и уникальная реликвия — вместе с найденным тогда же в Германии комодом из довоенного убранства Янтарной комнаты — была возвращена в Екатерининский дворец.

Но вместо Риги разобранная Янтарная комната отправилась в Кёнигсберг. Как утверждал после войны Сольмс-Лаубах, награжденный французским орденом Почетного легиона за то, что вернул Франции украденные у нее в войну сокровища (России он ничего не вернул), Янтарную комнату «похитил» гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох. В нацистской Германии был закон, по которому все произведения искусства, когда-либо созданные немецкими мастерами или находившиеся в Германии, должны возвращаться на свою малую родину. Поэтому вывезенный немцами из Петергофа фонтан «Нептун» оказался в Нюрнберге. Янтарная комната была создана прусскими мастерами для коронации первого прусского короля Фридриха I, и посему должна была находиться в Пруссии.

Исходя из этого, Кох и директор Художественных собраний Кёнигсберга Альфред Роде обратились к Гитлеру с ходатайством, чтобы он временно разрешил экспонировать Янтарную комнату в Кёнигсберге. Гитлер разрешил, и сокровище через Ригу отправилось в Кёнигсберг. Там в середине ноября 1941 года Янтарную комнату принял доктор Роде, а 5 декабря она была занесена в «Дарственную книгу» Кёнигсбергского замка-музея. Роде был крупнейшим специалистом по янтарю, а Янтарная комната была его заветной мечтой. В начале 1930-х годов он лоббировал через немецкие антикварные фирмы покупку сокровища у советского правительства. Переговоры об этом шли, но приход к власти Гитлера сорвал сделку. Янтарная комната осталась в России. И вот Роде ее получил.

Через четыре месяца Янтарная комната была вновь собрана в южном музейном корпусе бывшего Королевского замка, на третьем этаже в музейном зале № 37. Но она отличалась от той, которую собрал великий Растрелли для императрицы Елизаветы Петровны в Царском Селе. Судя по фотографиям, которые Роде опубликовал в 1942 году в статьях о собранной им Янтарной комнате в журналах «Пантеон» и Kunst für Alle, новая комната была на треть меньше старой, а янтарные панели скомпонованы иначе. Эту небольшую комнату стали называть «немецкой» или «немецким Янтарным кабинетом», а при ее сборке остались лишние детали от «русской» Янтарной комнаты. Их судьба сложилась по-разному.

В апреле 1942 года «немецкий Янтарный кабинет» торжественно открыли для всеобщего обозрения. На открытии были корреспонденты берлинских газет и вся гитлеровская верхушка Восточной Пруссии во главе с гауляйтером Кохом, который сказал доктору Роде: «За Янтарный кабинет отвечаете головой, запомните это». И Роде запомнил. Два года и четыре месяца новое «чудо света» украшало Кёнигсбергский замок. Сюда водили экскурсии. Но в 1944 году начались бомбардировки города, сначала советской авиацией, а потом авиацией союзников. Начальство потребовало от Роде демонтировать Янтарный кабинет. Он долго не соглашался, но в начале августа 1944 года все же разобрал янтарные панели и детали убранства кабинета, сложил их в деревянные ящики и спрятал в глубоких подвалах замка. А в конце августа начались массированные бомбардировки города английской авиацией, от которых погибли десятки тысяч горожан. Тогда впервые был применен напалм. Особенно страшной была бомбардировка в ночь на 30 августа, когда был разрушен центр города, а Кёнигсбергский замок почти весь сгорел, чудом уцелела лишь часть его северного крыла. От огня оплавились шесть цокольных янтарных панелей, которые находились в подвале ближе к поверхности. Скорее всего, это были лишние детали от «русской» Янтарной комнаты. Обгорели и потрескались также зеркальные пилястры, обрамлявшие янтарные панно. Об утратах Роде сообщил в Берлин. А затем началось главное.

Как мы уже говорили, в марте 1944 года в Третьем рейхе была запущена программа захоронения немецких культурно-исторических ценностей и награбленных гитлеровцами сокровищ в соляных шахтах, тайниках и хранилищах особого назначения. В эти секретные операции были вовлечены особо доверенные лица, как правило, офицеры СС вроде Отто Скорцени. Мы же выделим двух человек, имевших отношение к Янтарной комнате. Это уроженец Кёнигсберга, оберштурмбаннфюрер СС Густав Вист, называвший себя «сводным братом» Эриха Коха, и обер-лейтенант люфтваффе Альберт Попп — человек Геринга, заведовавший хозяйством Коха и вместе с Вистом прятавший сокровища, награбленные Кохом и Герингом. По приказу Коха (на себя он его не распространял) всё культурно-историческое достояние Восточной Пруссии, а также личные ценности ее граждан надлежало захоронить в прусской земле. Для этого в Восточной Пруссии были оборудованы сотни тайников. По поручению Коха руководил этой работой Альфред Роде.

Предметом его особых забот была собранная им «немецкая» Янтарная комната. Осенью 1944 года Роде ездит по имениям и замкам Восточной Пруссии и Саксонии в поисках надежного убежища для нее. Тем временем в Берлине озаботились судьбой янтарного сокровища, которое являлось «прерогативой фюрера». От Коха требуют отправить Янтарный кабинет вглубь Германии. Кох требует того же от Роде, а тот не желает расставаться со своим сокровищем, которое боготворил. При бомбежке 30 августа он всю ночь просидел в своем рабочем кабинете в замке над подвалом, где стояли ящики с янтарными панелями. Роде сказал сотрудникам музея: «Я останусь с моей Янтарной комнатой, и если в нее попадет бомба, то я погибну вместе с ней». В ту ночь он поседел.

Двор Кёнигсбергского замка в 1930-е гг. Слева – музейный комплекс, где находилась «немецкая» Янтарная комната
Двор Кёнигсбергского замка в 1930-е гг. Слева – музейный комплекс, где находилась «немецкая» Янтарная комната

Отдавать Гитлеру или кому-то еще свое драгоценное достояние Роде не хотел, и затеял опасную игру. Он тянул с отправкой янтарных панелей в Берлин, а потом пошел на хитрость и начал отправлять вместе с награбленными ценностями Коха по две-три янтарных панели, указывая в сопроводительных документах, что это Янтарный кабинет из Кёнигсбергского замка, хотя на самом деле это были лишние детали от «русской» Янтарной комнаты. Эти посылки потом запутали искателей Янтарной комнаты, которые находили ее следы везде.

Поисками похищенных гитлеровцами сокровищ занимаются спецслужбы многих стран. В разведке ГДР «Штази» под патронажем замминистра госбезопасности работала особая группа по поискам Янтарной комнаты, в которую входил подполковник Пауль Энке, в обиходе выдававший себя за историка Пауля Колера. Ему и его коллегам удалось установить, что в феврале 1945 года из Кёнигсберга в Тюрингию прибыл транспорт с культурными ценностями, среди которых находились ящики с янтарными панелями. Груз разместили в земельном музее в Веймаре и древнем замке Рейнхардсбрунн — родовом имении Саксен-Кобург-Готской династии, коим владел матерый фашист, друг Гитлера. Энке и его товарищи выяснили, что в апреле 1945 года ценности Веймарского музея и замка Рейнхардсбрунн были вывезены на грузовиках швейцарского Красного Креста в соляную шахту Граслебен, куда были доставлены еще 60 транспортов с разными ценностями. При выносе ящиков с янтарными панелями из замка Рейнхардсбрунн один ящик уронили на землю и лежавшая там панель (судя по описаниям, цокольная) разбилась вдребезги. Руководил операцией обергруппенфюрер СС Ханс Каммлер, а помогали ему Густав Вист и Альберт Попп. После этого Каммлер исчез, а несметные сокровища шахты Граслебен, где были и коллекции берлинских музеев, нашли и вывезли американцы, похитив их.

Искатель Янтарной комнаты Георг Штайн. Фото 1970-х гг.
Искатель Янтарной комнаты Георг Штайн. Фото 1970-х гг.

В конце 1986 года Пауль Энке или его коллеги «слили» эту информацию самому известному и удачливому немецкому кладоискателю Георгу Штайну. Он родился и жил в Кёнигсберге. Его отец был известным политическим деятелем, оппозиционно настроенным к нацистам и лично Коху. Он был знаком с участниками заговора против Гитлера, за что вся семья Штайна была арестована гестапо и расстреляна по приказу Коха. Георг же летом 1942 года ушел на фронт. А перед этим он увидел в Кёнигсбергском замке Янтарную комнату, которую ему показала его сестра, работавшая ассистенткой у доктора Роде. Штайн воевал на Курской дуге, был ранен. Потом служил в саперном подразделении вермахта в Восточной Пруссии, где в конце января 1945 года видел ящики с янтарными панелями в колонне брошенных при бомбежке грузовиков, направлявшихся из Кёнигсберга в Пиллау (ныне Балтийск). После войны он жил в немецком городке Штелле, занимался садоводством, а в конце 1960-х годов случайно узнал, что Янтарная комната загадочно исчезла, и ее не могут найти. Он решил ее отыскать. В своих поисках сделал несколько сенсационных находок, принесших ему славу главного кладоискателя Германии. Штайн нашел и вернул Русской православной церкви похищенные штабом Розенберга сокровища Псково-Печерского монастыря, за что был награжден орденом Святого равноапостольного князя Владимира. Нашел считавшуюся погибшей библиотеку Гёттингенского университета и много чего еще. Но Янтарную комнату никак не мог найти.

 

Подполковник разведки ГДР «Штази» Пауль Энке
Подполковник разведки ГДР «Штази» Пауль Энке

И вот к нему попали документы «Штази». Штайн долго их проверял, а в августе 1987 года решил устроить пресс-конференцию с помощью редактора и совладельца гамбургского еженедельника Die Zeit, графини Марион Дёнхофф — единственной оставшейся в живых участницы заговора против Гитлера, с которой он (как и с Юлианом Семёновым) дружил. Пресс-конференция была назначена на 22 августа. Накануне ему позвонили якобы бывшие офицеры из штаба Каммлера и сказали, что могут сообщить важную информацию. Штайн поехал на встречу с ними и погиб. Его труп с восемью колото-резаными ранами в животе нашли в лесу под Мюнхеном. Официальное заключение о смерти гласило: самоубийство. Хотя Штайна наверняка убрали американские или западногерманские спецслужбы, которые давно его «пасли». Но перед смертью Штайн отправил письмо своему лечащему врачу, доктору Рауху, где говорилось:

«С декабря 1986 года мне удалось совместно с экспертами ГДР (Энке со товарищи.— А. М.) изучить государственные архивы в Потсдаме и Мерзебурге по вопросу Янтарной комнаты. До 10 апреля 1945 года “ЯК“ находилась в охотничьем замке Рейнхардсбрунн под Готой, принадлежавшем герцогу Кобург-Готскому. В ночь с 10 на 11 апреля 1945 года обергруппенфюрер СС доктор Каммлер приказал перевести данный объект в Граслебен-1, в соляную шахту, которая принадлежала Сольвейгконцерну, где он был помещен под инвент. номером 16+17 в забое на глубине 430 метров, в разработке 3+4. При этой транспортировке были незаконно использованы грузовики Швейцарского Красного Креста (Женева), которые находились в распоряжении д-ра Мюзи. 15 апреля 1945 года Граслебен был занят 9-й армией США, которой командовал генерал Симпсон. А 10 мая 1945 года части 9-й армии США вывезли экспонаты Янтарной комнаты через Висбаден     Антверпен в Штаты. 6 апреля 1987 года гессенское министерство культуры в Висбадене сообщило, что все акты, касающиеся этого дела, недоступны для ознакомления. По поручению Дуайта Эйзенхауэра и категорическому указанию Пентагона они хранятся в архивах военного департамента».

Эта информация стоила Штайну жизни. Тайна шахты Граслебен погубила еще несколько человек. Через три месяца после смерти Штайна в возрасте 42 лет внезапно скончался Пауль Энке.
А Ханса Каммлера в мае 1945 года похитили американцы, подвергли жестким допросам, и в 1948 году он погиб в американской тюрьме. Архив Штайна исчез. Однако его нашел и выкупил живущий в Лихтенштейне русский меценат барон Эдуард фон Фальц-Фейн и подарил Советскому фонду культуры. Шесть больших коробок были запакованы и отправлены дипломатической почтой из Лихтенштейна в Москву. Но когда они прибыли на Белорусский вокзал, одна коробка оказалась вскрытой. Из нее исчезла карта захороненных в Европе сокровищ Третьего рейха, где были отмечены 1418 адресов. Сейчас архив Штайна находится в Калининграде, я с ним работал. Так сложилась судьба «лишних» деталей от «русской» Янтарной комнаты, которые Роде в конце войны отправлял из Кёнигсберга
в Германию.

 

А что стало с главным, «немецким» Янтарным кабинетом? Этому главному вопросу тайны Янтарной комнаты будет посвящена статья в следующем номере нашего журнала.

Оставить комментарий

Комментарии: 0