Безмолвные свидетели прошлого

Одному из самых молодых хранителей Государственного музея-заповедника «Царское Село» Ирине Петровне РАСПОПОВОЙ всего 29 лет. Да и музейную коллекцию «Рукописные материалы» она приняла всего три года назад. Но по всему видно, что молодой научный сотрудник уже стала настоящим музейным хранителем, глубоко увлеченным своим делом.

Ирина, скажите, что собой представляет музейная коллекция «Рукописные материалы»?

— Коллекция включает в себя около 2000 единиц хранения. Основу ее составляют рукописные описи имущества Екатерининского, Александровского дворцов и парковых павильонов, самые ранние из которых датируются 1780-ми годами. Кроме того, в коллекции есть описи, составленные Художественно-исторической комиссией под руководством Георгия Крескентьевича Лукомского в период национализации имущества в 1917–1918 годах. На музейный учет поставлены также инвентарные книги 1938–1940 годов, по которым проводилась послевоенная сверка возвращенных из эвакуации музейных ценностей.

В коллекции находятся и рукописные тексты поздравительных сочинений — од, пьес, стихов, многие из которых посвящены Александру I и его супруге Елизавете Алексеевне. После того, как у нас открылся музей в Ратной палате, да и незадолго до его создания, музей стал активно пополняться солдатскими письмами, воспоминаниями, дневниками и другими документами периода Первой мировой войны.

Существенно пополнил коллекцию рукописей приобретенный в прошлом году семейный архив династии Романовых.

В чем заключается работа хранителя рукописного фонда?

­— Главная задача хранителя любой музейной коллекции — обеспечение правильного хранения музейных предметов. В фонде предметы должны лежать на своих местах, отмеченных в топографических описях и автоматизированной музейной системе для быстрого поиска. В хранилище должен соблюдаться температурный и влажностный режимы. Температура должна быть в пределах плюс-минус два градуса от 20 градусов, влажность воздуха — 50% плюс-минус пять. Каждый день, приходя на работу, я записываю показания в журнал. Слежу за состоянием документов, ведь мы обязаны передать следующим поколениям все в целости и сохранности. Все-таки время беспощадно ко всему, и всегда есть предметы, которые требуют восстановления. Каждый год хранители отправляют несколько предметов на реставрацию. При этом мы пишем реставрационные задания, где перечисляем все необходимые этапы работы с предметом. Из моей коллекции в прошлом году были прекрасно реставрированы три описи XIX века: благодаря профессионализму мастеров удалось сохранить их исторический вид, что особенно важно для музейного предмета. Безусловно, главная ценность этих рукописных книг — содержащиеся в них сведения, необходимые для научной работы сотрудников музея, занимающихся воссозданием интерьеров и изучением истории дворцового быта. Описи могут многое рассказать о прошлой жизни дворцовых интерьеров. При этом, согласитесь, интересно посмотреть и само оформление, качество бумаги, каллиграфический почерк.

Что из себя представляет опись? Дворцовые описи XVIIIXX вв. — это книги, в которых велся учет имущества во дворцах и павильонах. Заведовавшие дворцовым имуществом гоф-фурьеры делали записи о предметах интерьера, находящихся в каждом зале, кратко их описывая и указывая количество. Например, в Описи пятого апартамента бельэтажа Старого дворца 1860-х гг. мы видим, что в Лионской комнате находилась «мебель деревянная, золоченая, обитая малиновою шелковою материей: диванов с мягкими спинками и локотниками, на шести ножках, два…» и т. д. Напротив некоторых предметов ставились отметки об их передвижении, об «исключении за ветхостью и сдаче на материальный двор». В конце описи видим несколько листов с подписями лакеев, которые во время своего дежурства отвечали за имущество: «Все значущиеся в сей описи предметы, а также опись оных принял сполна. Лакей Демидов». Через пять дней стоит подпись уже другого лакея, вступившего на дежурство.

Помимо хранительской работы, мы также участвует в выставочной деятельности, занимаемся научной работой, просматриваем аукционные каталоги в поисках утраченных или других вещей, которые могут пополнить собрание нашего музея. Хочется отметить, что в последнее время рукописи довольно часто участвуют в выставках, что не может меня не радовать. 

Скажите, а много ли сохранилось рукописных документов и автографов последних представителей Романовых, которые жили в Александровском дворце до августа 1917 года?

— Увы, нет. Когда семья последнего императора покинула Александровский дворец, то сразу же за ней вошел Лукомский. Он обратил внимание, что во всех комнатах находится множество личных документов, писем членов императорской семьи. Осознавая дальнейшую перспективу дворца, он написал народному комиссару просвещения РСФСР Луначарскому о том, что необходимо решить судьбу этих документов. Тогда дневники, письма мешками стали отправлять в Государственный архив в Москву, где они сейчас и находятся. Первые партии отправленных рукописных материалов сначала не сопровождались подробным описанием, этим занимались уже в архиве. Поэтому для нашего музея так ценны последние приобретения в коллекцию рукописей.

Расскажите о них подробнее, пожалуйста.

— Год назад, благодаря финансовой поддержке Сбербанка, в Лондоне, у частного лица мы купили архив семьи Романовых, охватывающий период с 1860-х до конца 1920-х годов. В него входят 180 писем, открыток, записок и телеграмм, а также 20 фотографий. Среди авторов документов Александр III и его супруга Мария Федоровна, их дети Ксения и Михаил, Николай II и императрица Александра Федоровна, великие князья Александр и Николай Михайловичи. Фотографии поступили на хранение в нашу фотонегатеку к Виктории Феликсовне Плауде. Сейчас мы работаем над написанием каталога этого архива, который позволит интересующимся людям подробно ознакомиться с текстами, рассмотреть фотографии. Архив очень интересен и своим содержанием, и оформлением. С 22 мая в Екатерининском дворце посетители могут познакомиться с ним сами на небольшой выставке «Романовы. Семейный архив», приуроченной к 150-летию императора Николая II.

В архиве представлены телеграммы императора Александра III и его супруги Марии Федоровны к их дочери Ксении. В них ощущается забота о детях, и в каждом из них сквозит нежная родительская любовь. Особенно интересны телеграммы, отправленные Александром III в 1894 году из Беловежского дворца, за несколько месяцев до его смерти: «Чувствую себя все не хорошо, и слабость не проходит, охотился очень мало и неудачно. Всего убито 4 зубра, 11 лосей, 11 козлов, 21 кабанов [так]. Крепко обнимаем вас обоих. Папа». Сохранились письма, открытки, записочки Ксении ее младшему брату Михаилу, к которому она писала, начиная с самого младшего возраста, когда он еще не умел читать: «Надеюсь, что Настя прочтет тебе мое письмо». Сохранилась даже маленькая записочка к Михаилу с просьбой приехать к ней с сестрами, чтобы поиграть. Такие записки похожи на современные эсэмэски.

Одними из самых важных приобретений для музея стали автографы императора Николая II и императрицы Александры Федоровны, которых ранее в коллекции рукописей не было. В письмах к сестре своего мужа, Александра Федоровна называет Ксению «дорогой цыпленок», а себя, соответственно, — «старой курицей». Надо отметить, что почерк у Александры Федоровны довольно понятный, но экспрессивный, и писала она по-английски. Почерк последнего императора был ровным, спокойным и разборчивым, можно сходу прочитать строчки его приветствия, обращенные к Егерскому полку. Кстати, любопытно узнать суждения графологов, которые утверждают, что такой почерк свидетельствует о «склонности человека поддаваться господствующим суждениям».

Очень интересны из этой коллекции письма 1917–1918 годов, написанные известным историком, великим князем Николаем Михайловичем к князю Георгию Дмитриевичу Шервашидзе — обер-гофмейстеру, другу вдовствующей императрицы Марии Федоровны. На небольших листах бисерным почерком описаны события, происходившие в трудные для России времена. В какой-то степени эти письма играют роль дневника, так как писал великий князь довольно часто. В одном из писем Николай Михайлович, находящийся в революционном Петрограде, пишет: «Вы заметите, что листки бумаги, на которой я пишу, помяты. Объясню причину. Вчера во время обеда, около 8½ вечера ворвались товарищи и произвели у меня обыск в новой квартире, ища оружие и переписку. Перерыли все чемоданы и ничего не нашли, а я успел передать эти самые строки в карман сына Яценко и они смялись». В письме от 24 октября, за день до свержения Временного правительства, удивляют его пророческие строки: «Мы продолжаем катиться по наклонной с головокружительной быстротой, и не трудно предсказать, какая участь ожидает всех нас, находящихся в жерле вулкана». Николай Михайлович был расстрелян 9 января в Петропавловской крепости. 

Вы, наверное, много время проводите за разбором писем?

— Да, немало. Моя основная специальность – лингвист-переводчик, где основной язык французский, а второй английский. Как оказывается, такое образование очень помогает в работе, поскольку нередко к нам поступают тексты на иностранных языках. Например, несколько месяцев назад на одном из европейских аукционов нам удалось приобрести письмо Александра II от 12 марта 1868 года к своей юной фаворитке Екатерине Долгоруковой! Написано оно на русском и французском языках. В Государственном архиве Российской Федерации хранится переписка влюбленного императора с Долгоруковой, состоящая из более 6000 писем. Но в нашем музее автографа Александра II до этого не было. Поскольку император провел в Царском Селе значительную часть своей жизни, нам показалось, что необходимо иметь хотя бы один его автограф, который впоследствии можно было бы представить на посвященной ему экспозиции в Зубовском флигеле или на выставке одного экспоната. Я считаю, что рукопись императора — достойный экспонат, который будет интересен посетителям не менее чем, например, стол за которым он работал.

Каждый день император писал своей Кате письма, полные страсти и любви. Это письмо пронумеровано № 74. Садился он за него несколько раз в сутки: и утром, и в восемь вечера, и ночью. Почерк Александра II ровный, мелкий, едва разборчивый. Удивительно, что письмо, которому 150 лет, так прекрасно сохранилось! Нужно отдать должное потомкам Долгоруковой, которые так трепетно хранили память об Александре II.

Вы сказали, что в последнее время коллекция пополняется материалами Первой мировой войны. Чем именно?

— Надо сказать, что документов этого периода из исторической коллекции практически не сохранилось, их можно пересчитать по пальцам. Когда шла подготовка к открытию музея «Россия в Великой войне», благодаря усилиям сотрудников Военно-исторического отдела в коллекцию стали поступать различные рукописные документы 1914–1918 гг.: почтовые открытки с посланиями военнопленных, дневники, воспоминания, письма на специальных солдатских бланках. Например, в прошлом году нам подарили небольшой блокнот с воспоминаниями участника Первой мировой войны Алексея Всеволодовича Лобова, крестьянина Тверской губернии. В нем он повествует о военных действиях на фронте с самого начала войны: описывает немецкие наступления (газовые атаки, воздушные бомбардировки), с ужасом рассказывает о ранениях своих товарищей, о фронтовом быте (где приходилось ночевать, чем питались, какие подарки получали на Рождество и Пасху). На фоне всего этого особенно ценны искренние описания настроения, внутреннего состояния, переживаний самого автора. Удивительно, как такая маленькая по размеру вещица вмещает в себе один из самых важных этапов жизни человека. После прочтения подобных вещей, лично у меня происходит переоценка жизни.

Конечно, хочется, чтобы такие воспоминания прочли как можно больше людей. Я думаю, что со временем, когда будет достаточно материала для хорошего издания, наш музей опубликует воспоминания о Первой мировой войне из коллекции рукописей.

Как вы определяете, какой документ достоин того, чтобы пополнить коллекцию, а какой нет? На сайте ГМЗ «Царское Село» вывешено объявление о приеме в дар и покупке документов и материалов периода Первой мировой войны. Как вы их отбираете? Много ли их присылают?

— Да, передают довольно много: и не только из нашей страны, но и из других стран. Например, недавно передали дневник пленного немецкого подданного, который жил в те годы в Йошкар-Оле, — четыре тетради его дневника поступили из Германии. А отбор предметов для хранения в фондах музея происходит следующим образом. Прежде, чем войти в состав музейной коллекции, предлагаемый в дар или к приобретению предмет, проходит первичную обработку хранителем. Мне, как хранителю рукописных материалов, необходимо прочитать документ и определить его значение для нашего музея, понять, достоин ли этот предмет войти в состав культурных ценностей нашей страны в целом: где его можно экспонировать, интересен ли он будет для публикации, насколько ценно и уникально его содержание, имеет ли он отношение к Царскому Селу. Если документ предлагают к покупке, необходимо также проанализировать и определить его среднюю стоимость на антикварном рынке.

Окончательное решение о принятии в дар или покупке предмета выносится на совещании хранителей — Экспертно-фондовой закупочной комиссии, которое проходит под руководством заместителя директора по научной работе Ираиды Куртовны Ботт. Бывает, что в музей поступает сразу много предметов для разных коллекций, тогда дискуссии становятся продолжительными. Эти собрания, кстати, иногда хочется зарисовать. Представьте, каждый хранитель рассказывает о своей вещи: хранитель коллекции «Оружие» демонстрирует очередную саблю или клинок для Ратной палаты, хранитель «Быта» показывает купленную на зарубежном аукционе куклу, которая, наконец, доехала до России. Хранитель фотонегатеки ждет своей очереди с кипой фотографий и открыток (именно кипой, потому что у В. Ф. Плауде самый пополняемый фонд в последнее время), а хранитель фонда «Редкой книги» держит в белоснежных перчатках чудом вернувшуюся в музей книгу, которая когда-то стояла на полке книжного шкафа императорской библиотеки. Не буду перечислять всех, скажу, что обычно собирается 8–10 хранителей, которые и высказывают свое мнение о необходимости приобретения того или иного предмета. После «вынесения вердикта», в случае общего согласия о приеме предмета в коллекцию, в электронную систему вносятся сведения о предмете, и он ставится на музейный учет.

Если не секрет, как вы попали на работу в музей-заповедник? Мечтали ли вы об этом?

— Честно говоря, я даже не подозревала, что буду работать в Екатерининском дворце, хотя родилась в Царском Селе, здесь училась в школе и университете, здесь и живу. На третьем и четвертом курсах я проходила практику у Ирины Ивановны Зайцевой, хранителя коллекции «Редкая книга»: вносила записи в инвентарную книгу ее фонда, источники были в основном на французском языке. Оценив мою работу и личные качества, она видимо решила, что мое место во дворце. Благодаря ей я и попала после университета в музей, за что благодарна по сей день. Меня приняли на должность техника в Научно-фондовый отдел музея. В основном я работала с фондами «Живопись», «Акварель», «Графика». Затем ушла в декрет на три года. Пока была в декрете, Ираида Куртовна доверила мне перевести с французского языка рукопись Мари-Клод Жильяр-Кнехт, которая приходилась племянницей учителю французского языка детей Николая II Пьеру Жильяру. Автор делится своими воспоминаниями об Александре Александровне Теглевой (1884–1955), «старшей комнатной девушке», воспитывавшей великих княжон, дочерей Николая II. Перевод воспоминаний о жизни Теглевой уже в эмиграции, о которой мало было известно, очень меня заинтересовал. Так появилась переведенная мной на русский язык книга «Сундук из России».

Когда я вернулась после декрета, наш главный хранитель, Лариса Валентиновна Бардовская, предложила мне принять фонд рукописей в связи с уходом на пенсию Галины Дмитриевны Ходасевич.  Сначала были сомнения, все-таки, большая ответственность, но в итоге я согласилась и не пожалела. Хранить коллекцию «безмолвных свидетелей прошлого», которые о многом могут рассказать, да еще в таком прекрасном месте, как наш дворец, это неоценимое счастье. Что мне особенно нравится в работе, это возможность открывать что-то новое для себя и для других.

В заключении, что бы вы могли порекомендовать нашим читателям, являясь хранителем такого интересного фонда. Правда, наверное, неинтересных фондов в таком музее не бывает…

— Читателям хочется пожелать не забывать брать в руки ручку и бумагу и писать письма или маленькие записки своим родным. Молодым родителям хочется посоветовать завести традицию писать письма «в будущее» своим детям, которые они прочитают, когда вырастут. Напишите им о том, каких они добились успехов за год, о важных событиях, произошедших в вашей семье, обо всем, что вы хотели бы сохранить в памяти. Когда дети вырастут, эти письма станут бесценными воспоминаниями о детстве и вашей любви к ним. Все-таки рукописные письма — это частичка вашей души.

                                                                                         Записала Марина Орлова

Write a comment

Comments: 0