Все садоводство — не что иное, как рисование пейзажей

В очередной раз роясь в своих негативах, обнаружил слайды Баболовского парка 2003 года. Захотелось показать эти снимки профессионалу паркового дела. Позвонил хранителю парков музея-заповедника «Царское Село» Ольге Александровне ФИЛИППОВОЙ и договорился о встрече. В маленьком кабинете с видом на замечательный садик. Я поинтересовался, не собирала ли она в детстве гербарий. Ольга улыбнулась:

— Гербарий не собирала, но в школьные годы была ответственной за цветы, я их поливала, ухаживала. После школы поступила в Лесотехническую академию, получила специальность инженера садово-паркового ландшафтного строительства. С 2010 года работаю в музее-заповеднике, а до того, с 2000-го, трудилась в Летнем саду в должности ландшафтного архитектора. Училась и работала, совмещая одно с другим. 

В чём заключается ваша работа в настоящий момент?

— В двух словах: вместе с директором анализируем, намечаем план, как будут развиваться парки, ремонт дорожек, восстановление дренажа, реставрация и последующее использование.

Расскажите, пожалуйста о Баболовском парке. Что с ним было прежде и что будет?

— С Баболовским парком сложно, потому что его невозможно рассматривать в контексте 2017–2019 годов. Он прошел большой и сложный путь. После того, как его национализировали, если можно так сказать, у государства болела голова о его использовании. В 1918 году парк передали Сельхозинституту. В то время дворцы и ландшафтная архитектура управлялись различными государственными структурами. Институту достались Екатерининский, Александровский и Баболовский парки со всеми павильонами, мостами и каналами. Такая раздвоенность никого не устраивала. Сотрудники музея боролись за то, чтобы парки и дворцы стали единым ансамблем. С большим трудом удалось доказать, что дворцы и парки надо рассматривать как одно целое и неделимое. И Баболовский парк, по моему мнению, выдающийся объект единого ансамбля Царского Села. Кстати, с Александровским парком он имеет единые тропиночные, дорожные связи, общую композицию в некоторых уголках зелёного массива. Надо заметить, во все времена парки считались выдающимися объектами ландшафтного искусства, а не лесом. Тем не менее, проблема приспособления стояла довольно остро. Если углубиться в прошлое, то в XVIII веке местность представляла заболоченный лес, который использовался крестьянами под пастбища, а часть под рубки. Планировка парка была осуществлена садовым мастером Федором Ляминым в 1824 году. Было высажено более 30 тысяч деревьев. Позже путем санитарных рубок и высаживания ценных парковых деревьев, таких как дубы, клены, ясени, лиственницы создавался пейзажный парк. Чем характеризуется пейзажный парк? Сочетанием открытых пространств, полуоткрытых мест. Баболовский парк стал красивым пейзажным творением. Основной ландшафтный прием состоит в чередовании групп деревьев и кустарников с луговыми пространствами. Посадки прорезают прогулочными и ездовыми дорогами. Ново-Баболовская, Продольная, Верховая, Дубовая, Крайняя — все они ведут к старейшему Английскому саду и Баболовскому дворцу.

  В 1923 году парк передали музею, и встал вопрос: что с ним делать? Всерьез обсуждалась идея перепрофилирования парка. Одним из проектов было создание там зоопарка. Речь шла о переносе Большой пальмовой оранжереи из Таврического сада с тем, чтобы поселить там обезьян, в знаменитой Гранитной ванне сделать аквариум, во дворце — террариум, а луга использовать под загоны с клетками. Но эта идея не состоялась — и слава богу! А позже там открыли школу 100-й Авиационной штурмовой бригады Ленинградского военного округа — и значительная часть парка была перепланирована под спортивные объекты. Там устроили стадион, большое количество хозяйственных построек. Дворец приспособили для нужд лётной школы, в том числе весь черный двор, здание кухни и ряд других построек. Именно это обстоятельство способствовало тому, что во время войны лётная школа в первые же дни подверглась массированным налетам авиации. Фашисты прицельно бомбили здание. Но дворец частично уцелел, несмотря на то, что сгорели все деревянные перекрытия, кирпичный купол уцелел, и только благодаря мастерству строителей он не обвалился и ванна сохранилась. Ванну создал известный каменотес-самоучка Самсон Суханов, его стараниями украшен Петербург, это и колонны Исаакиевского и Казанского собора, скульптуры у Горного института, искусственная насыпная площадь у здания Биржи на стрелке Васильевского острова и полукруглый спуск с шарами.

После войны вновь встал вопрос об использовании парка. Сначала надо было позаботиться об охране, установить ограду. Потому что народ начал разбивать огороды, вырубать ценные породы деревьев. Было создано несколько проектов возрождения. Парк рассматривался как комплекс для прогулок — пеших и конных.

Планировалось создать сеть освещения, установить скамейки с беседками для отдыха и туалеты. Однако планы остались на бумаге. Так и тянулось до наших времён. Следующий этап планирования вылился в создание гольф-клуба. В принципе, на первый взгляд, появился шанс на возрождение парка. Но не совсем так. Часть деревьев, правда, уже была вырублена. Не могу сказать, насколько это было оправдано. Но, к счастью, гольф-клуб не состоялся. Весной мы были в Англии, по преданию, в любимом парке Екатерины II, который называется Стоу. Правда, Екатерина там никогда не была, и вообще не выезжала за пределы российской империи. Но, несмотря на то, что Стоу один из самых старых парков Англии, он приспосабливается к современной жизни, планируется как музейный объект. Там не разрешается кататься на лодках, ездить на велосипеде. Сотрудники сообщили, что подобные развлечения разрушают дух, атмосферу старинного парка. Не могу не согласиться. И тем не менее, в 1970-е годы часть парка была отдана под гольф-клуб. Хранители с грустью поведали, что гольф — самое худшее, что можно представить для исторического парка, потому что подобное развлечение разрушает его. Но жители Британии собрали деньги — более 1,5 млн фунтов стерлингов — и выкупили поле. Теперь в планах — восстановление парка в первозданном виде. Когда мы рассказали, что у нас гражданские активисты боролись против гольф-клуба в Баболовском парке и победили, британцы были в восторге. 

Теперь это уже история. А что сейчас там делается?

— Сейчас мы медленно и верно будем идти к реставрации Баболовского парка. Занимаемся санитарными рубками, пытаемся сохранить ценные породы деревьев. В XVIII веке Баболовский парк был лесом. Санкт-Петербург находится в климатической зоне южной тайги, то есть у нас не просто лес, а таежный лес. Он состоит из елок, берез, осин. Все остальные деревья — дубы, клены, лиственницы, каштаны — искусственные посадки. Они не могут конкурировать с южной тайгой. На ваших слайдах вижу открытое пространство, а мы пришли туда в прошлом году, и там уже ёлки выше десяти метров. Они очень быстро растут, ель — агрессивное растение. Не секрет, что под ёлками ничего не растет, мало того, они меняют состав почвы. Она становится кислой, и ни дубы, ни другие деревья на ней не приживаются. Хотя ель — красивое дерево, но сейчас мы убираем его там, где это оправдано. Также занимаемся чисткой мелиоративных канав. И в этом году проложили два километра Крайней дороги.

В Александровском парке абсолютно та же история. Рубки — это очень болезненно, но вернусь к вашим слайдам четырнадцатилетней давности. Сейчас там, наряду с ёлками, просто непроходимые заросли кустарников. Пока это решается одной операцией — косьбой. Стоит запустить ситуацию, и через три года придется работать там не косой, а пилой. В Александровском парке тоже был период запущенности. Просто возможности по его содержанию были ограничены. Правда, сейчас с возрождением Арсенала мы преобразили Арсенальную и Елевые аллеи — осевые аллеи парка, его «позвоночник».

А что будет с горой Парнас?

— Сейчас мы выполнили эскизный проект, концепцию реставрации горы Парнас. Проектная документация согласована с научно-экспертным советом в полном объёме. Все, что предложили проектировщики, было принято. Мы провели работы, связанные с шурфованием, исторической планировкой. То есть анализом изменений исторической планировки, анализом насаждений, которые сейчас существуют. В данный момент выполняем рабочий проект, потом будет работа по согласованию документации. Придет время, и будем Парнас реставрировать — многое зависит от финансирования. 

Ну, в Екатерининском парке, надеюсь, всё в порядке?

— Парк подвергается большой рекреационной нагрузке. Страдают дороги и даже зеленые насаждения. Но мы проводим работы по его поддержанию в надлежащем виде. 

Вы сказали, что побывали в Англии. Что удалось там увидеть и узнать в профессиональном плане?

— Известный факт, что Екатерина, собираясь устраивать у себя парки, послала братьев Нееловых в Англию «прикоснуться к источнику». Маршрут Нееловых известен, в принципе, мы его повторили. Нас очень хорошо встретили, пообщались с коллегами, узнали много о реставрации парков.  Там не было таких разрушений в военное лихолетье, но были времена забвения. Мы узнали о современном использовании, приспособлении парков. Очень много интересных открытий. 

В каких парках вы побывали?

— Мы были, в Стоу, (Stowe Landscape Gardens), Бленхейме, (Blenheim Palace Park and Gardens), Чизвике (Chiswick Hous Grounds), Сайон-парке (Syon-Haurs), Эден проджекте (Edger Project).

Что больше всего понравилось?

—  Нас совершенно потряс Эден-проджект: в старых заброшенных карьерах построили два гигантских купола-биома, напоминающие мыльные пузыри. Проект был запущен в 2000 году с целью показать и заставить понять всю важность растительного мира. В одном куполе воссоздана среда тропического климата, в другом — умеренно-континентального. Биом влажных тропиков является самой большой оранжереей в мире, где растут более тысячи видов растений, протекают ручьи, низвергается водопад. На тропинках биома — плакаты с информацией о бумаге, кофе, резине и других жизненно важных субстанций, получаемых из растений. Более наглядного примера не придумать.    Эден-проджект не просто музей, он обустроен как парк-учебник. Там посетителей обучают правильно воспринимать природу, беречь её, воспринимать себя как часть окружающей среды. Это огромный проект. Мы общались со многими коллегами. Посетили Затерянные сады Хелеган. Там представлены удивительные скульптуры, созданные методом лэнд-арта — вы идёте по лесу и видите спящую женщину, выполненную из мха.

 Канонический парк Стоу сохранился. Но там же иной климат. А принципы построения композиции почти одинаковы среди английских парков. Будучи апофеозом ландшафтного стиля, парк был спланирован несколькими представителями ландшафтного дизайна. Королевский садовод Чарльз Бриджман создал ограду длинной 5,5 км. Широкомасштабные виды контрастировали с рощами дубов, ясеней и буков вперемешку с калиной, розами, эглантериями и сиренью.   

Удивителен по своей архитектонике парк Чизвик. Его создал сэр Вильям Кент. К 1731 году он придумал сад в духе римской сельской местности, заменив прямые линии изогнутыми и добавив статуи и здания в классическом виде. Вильяму Кенту приписывают заслугу создания традиции английского ландшафта, когда он «перескочил через забор и увидел, что вся природа есть сад». Он считал, что все садоводство — не что иное, как рисование пейзажей.

P. S. Когда материал был готов, в одном книжном магазине я нашел книгу «1001 сад, который можно увидеть». В книге представлены сады всех континентов. Книга просто завораживает многообразием представленных садов, парков, их ландшафтными решениями, в том числе, некоторых парков, о которых рассказывала Ольга Александровна. В книге 960 страниц, из них парки Англии занимают более 200. Но самое интересное, что раздел Европы начинается с Екатерининского парка.  

                                                                         Харис Шахмаметьев

 

                                                                Фото автора и ГМЗ «Царское Село»