«Аист» — приют для «аистят»

Татьяна Александровна Лукина создавала в Пушкине детский приют «Аист» и была его директором в самое трудное время, в начале 1990-х годов. Сегодня мы публикуем ее рассказ о том времени и отзывы воспитанников того «Аиста»

Когда мне после окончания депутатского срока (1990–1993) предложили помочь создать детский приют и возглавить его, я не смогла отказаться. Эту работу я воспринимала как продолжение своей депутатской деятельности — помочь тем, кому плохо.

Как устраивали гнездо «аиста»

26 декабря 1994 года в Пушкине, на Парковой улице (в здании санатория «Пушкинский») был открыт детский приют «Аист».

Больше всего этому событию были рады инспекторы РУВД по делам несовершеннолетних: с трудными детьми они вынуждены были ограничиваться беседами, а после отправлять их обратно в семью, где ребят никто не ждал. По социальному статусу эти дети были сироты при живых родителях, а по образу жизни — пушкинская шпана. Драки, ругань, воровство — это был их опыт выживания. Чесотка, педикулез, токсикомания — их жизненный багаж.

В первый же день моего назначения директором инспекторы привели троих мальчиков лет 13–14, оборванных, испуганных, недоверчивых. В штате была только я, но сказать им «Приходите завтра» язык не повернулся. Начала обзванивать друзей, просила подежурить (безвозмездно), пока подбираю штат. Первыми пришли на помощь Владислав Лавров, с которым мы были дружны с депутатского корпуса, и Галина Миронова, моя давняя знакомая — она после своей основной работы прибегала в «Аист» на ночные дежурства. Впоследствии Лавров, будучи работником Управления социальной защиты населения, остался верным другом «аистят», а Галина Петровна перешла к нам на постоянную работу и стала любимейшей воспитательницей ребят.

В первую очередь, надо было одеть детей: на дворе зима, а они в дранных одежках: кто — в сандалиях, кто — в тапочках. Бросили клич знакомым — и люди понесли вещи. Частенько приодетые дети отпрашивались домой похвастаться родителям обновками, но возвращались в дранье — мамки отбирали одежду, чтобы обменять ее на алкоголь.

Ребячья почта, как цыганская, быстро разнесла по городу весть, что «Аист» — это круто, и дети стали сами приходить к нам и приводить своих товарищей по несчастью. Тем временем подобрался коллектив работников — просто фантастический! Главные требования при приеме на работу были: доброта, сердобольность, честность. Воспитатели должны были быть трижды мамами — ведь этим детям нужно было возместить годы жизни до «Аиста», годы, угробленные их родителями. Все умения сотрудников были востребованы: печь пироги, шить–вязать–вышивать, петь, танцевать, писать стихи, рисовать и т. д. Конечно же, ничего этого дома дети не видели. Вот лишь некоторые типичные истории их жизни до «Аиста».

Саша, 14 лет. На его глазах из-за непотушенной сигареты сгорел дом, а в нем пьяные отец и мать, собака со щенками. Мальчик успел выпрыгнуть со второго этажа. Поступил к нам в состоянии тяжелого стресса.

Руслан, 12 лет и его брат Олег, 11 лет. В семье четверо детей. Мать не работает, пьет, в квартире притон, отец повесился. Руслан в школе не учился, не умел читать. Олег бродяжничал.

Юра, 13 лет. В семье пятеро детей. Мать — инвалид, пьет. Отец в тюрьме, сестры бродяжничают. Мальчик употреблял токсические вещества, воровал.

Однажды в дверь позвонил старенький дедушка. Он держал за руку мальчика 12 лет, худенького, замерзшего, в рваной курточке. «Возьмите мальца, кормить его нечем, да и жить мне осталось — всего ничего. Пропадет!» — просил он. История проста: мать пьяная замерзла на помойке, отец — прочерк. Испуганный, взъерошенный, как воробышек, Саша с тоской смотрел вслед уходящему дедушке, а ночью, в тишине спальни, рыдал в подушку: «Я никому не нужен, я НИ-КО-МУ не нужен!». И мы должны были доказать — он нужен нам, мы его любим, и мы — его семья.

Таких историй на моей памяти — более трехсот. Мы все работали с комком в горле, скрывая слезы. Как-то к нам зашел помочь бодрый полковник. Стал расспрашивать, что за дети, чем занимаются? Услышав несколько историй, изменился в лице и только повторял: «Как вам хватает сил здесь работать?!»

Ноэлю повезло — он вернулся в семью отца на Кубу и стал архитектором. 2012 г.
Ноэлю повезло — он вернулся в семью отца на Кубу и стал архитектором. 2012 г.

Кубинская история

Поскольку проживание в Центре было временным, мы определяли и дальнейшую жизнь ребенка.

Мальчика Ноэля мама привела к нам сама. Жизнь ее не задалась с самого начала. Вышла замуж за кубинского летчика, но не захотела жить на Кубе, вернулась, вторично вышла замуж за пьющего, родила дочь. Отчим невзлюбил мальчика (лишний рот!), выгонял его из дома, избивал. «На меня в доме не хватало еды», — виновато рассказывал он. Из всех мягких игрушек Ноэль выбрал самую невзрачную — серую мышку. И тихо попросил: «Подарите мне, пожалуйста, еще одну мышку — и тогда у меня будет семья». Желание иметь семью было столь велико, что он сочинял сказки, рисовал картинки только на эту тему. И тогда мы взялись за поиски его отца. Воспитатель Татьяна Сергеевна Погореловская, знающая испанский язык, написала письмо, которое я отвезла консулу, попросив сделать запрос в Минобороны и МИД Кубы.

Колесо завертелось. И довольно скоро пришел ответ от отца — оказывается, он давно разыскивает сына через Красный Крест. «Мой мальчик! Я очень хочу, чтобы ты жил со мной. У тебя будет здесь отец, две сестренки и новая мама. Я так долго тебя искал, я так сильно тебя люблю!».

Ноэль не смеялся и не плакал от радости, лишь тихонько пожимал худенькими плечиками. И только когда мы с ним вошли в купе поезда, идущего в Москву (откуда он должен был лететь в Гавану), он понял, что это начало пути к семье, где он будет любимым. Ноэльчик сел, обхватил свою курчавую голову ручонками и выдохнул: «Ух, как я счастлив!».

Да, он стал счастлив — кубинцы детей из дома не выгоняют. Вот только теперь совсем забыл русский язык…

Работники администрации Пушкинского района в гостях у «Аиста». В центре глава администрации Ю. П. Никифоров. 1996 г.
Работники администрации Пушкинского района в гостях у «Аиста». В центре глава администрации Ю. П. Никифоров. 1996 г.

Поднимаясь по ступенькам

Очень тепло относился к нам и глава администрации Ю. П. Никифоров. Ребята его знали, готовили к его приходу просьбы: нужны лыжи, теннисный стол, гитары… Просьбы выполнялись, за что Юрий Парфенович получил от ребят доброе прозвище — «Хоттабыч».

Хорошие отношения у нас сложились и с директорами школ. Они, зная трудные жизненные ситуации своих учеников, частенько присылали их к нам. Конечно, мы были палочкой-выручалочкой.

Довольно скоро статус «Аиста», как приюта, изменился, мы стали социально-реабилитационным центром. Мало было просто отмыть, одеть, накормить ребят, для большинства детей была необходима более длительная и глубокая реабилитация. И тут уже без науки было не обойтись. Мы начали участвовать в общегородских семинарах профильных учреждений, выступали с лекциями, делились своими разработками реабилитации. Впервые в России международная премия была присуждена молодому ученому, начинающему врачу-психотерапевту НИИ им. Бехтерева (а по совместительству — нашему сотруднику) Татьяне Артуровне Караваевой за разработку темы: Арт-терапия для детей.

Метод театротерапии позволяет ребенку раскрываться и проиграть свои проблемы в игровой ситуации. Причем, мы вместе с детьми придумывали сценарий, писали для каждого конкретного ребенка роли, которые помогли бы решить его внутренние проблемы. Важно, что в игру включался весь персонал, и никто не мог отказаться от ролей, сколько бы они не были смешны или нелепы. (Так, главный бухгалтер была мамой-пингвинихой, психотерапевт — старухой Шапокляк, меня дети выбрали вождем дикарей и с восторгом наносили мне боевой раскрас, втыкали в волосы перья и рядили в меховые шкуры).

Еще была сказкотерапия. Детям мы дарили мягкие игрушки, и они сочиняли сказки-истории, которые приключались со зверюшками до того, как те попали к детям в «Аист». Обычно, в начале сказки все было плохо: зверьки теряли мам, голодали, терялись в лесу, но потом попадали в «Аист», и все в их жизни налаживалось. И только девятилетняя Милена, белокурая девчушка-ангелочек, свои сказки заканчивала словами: «А потом их всех изнасиловали»…

Все свое — и все свои

Каждую пятницу в «Аисте» проходил «разбор полетов». Все собирались в гостиной и вместе вспоминали события недели. Рядом со мной в кресле сидел пес Барбос — всеми уважаемая мягкая игрушка. Он (моим голосом) оценивал поступки ребят, начиная с учебы: кому-то аплодирует, радостно трясет ушами, а бывает — отворачивается и «рыдает мне в жилетку», если тошно смотреть на чьи-то оценки. Все дети в результате «разбора» получали сладости, а самым прилежным ученикам Босс разрешал пожать его царственную лапу (удивительно было смотреть, как, к примеру, 17-летний юноша с улыбкой идет через всю комнату, чтобы пожать лапу игрушечной собаке — не наигрался в детстве).

Учителя спрашивали у нас: что это такое — «разбор полетов», из-за которого к пятнице «аистята» стараются исправить свои оценки? Феномен его популярности позже объясняли наши повзрослевшие воспитанники: «Мы знали, что все будут замечены, что к нам небезразличны, что мы нужны».

А еще был ансамбль казачьей песни, где все дети под руководством замечательного педагога Н. Ф. Провоторова залихватски пели, свистели, орали, направляя всю свою бурную энергию в мирное русло. И допелись до участия в детском фестивале на сцене Концертного зала «Октябрьский».

А еще играли на гитарах. С руководителем Ю. В. Барановым сочиняли песни, посвящая их «Аисту» и, конечно, мамам…

Выпускали свою газету «Фингал», в которой ребята честно признавались в своих «подвигах» и сами над собой смеялись…

И был у них свой гимн, своя фирменная эмблема с изображением аиста и словами, придуманными самими ребятами: «Самый лучший приют «Аист». Я люблю его!».

Конечно, не все жизненные истории ребят были со счастливым концом. Беда была в том, что к нам поступали, в основном, дети чрезвычайно запущенные — ведь профилактики практически не было.  И не каждого агрессивного и изломанного ребенка можно было сделать «белым и пушистым». Но мы очень старались, искренне любя свою работу.

Летом уходили в коллективный отпуск, но навещали детей в лагерях. Они ждали нас на пригорке и, увидев автобус, ссыпались вниз с криком: «Наши приехали!». Помню запись воспитателя в журнале передачи дежурств в первый день после отпуска: «Ура! Наконец-то на работу!». «Аист» стал для всех семьей — и для детей, и для сотрудников.

Прошло много лет, сейчас в Центре другие дети, обновленный коллектив, но он живет и развивается — значит, основы мы заложили прочные. Мы уже 15 лет несколько раз в году собираемся старым коллективом, горе-радость у нас общие, потому что — семья! С каждым годом нас становится больше — уже со своими маленькими детками приходят бывшие «аистята». Всех вспоминаем, все вспоминаем, смеемся и плачем, слушая слова благодарности: «Лучшие годы детства и юности это те, что мы провели в приюте». Приятные слова — но какие же это грустные слова!..

Педагогический коллектив «Аиста». 1995 г.
Педагогический коллектив «Аиста». 1995 г.

Безгранично благодарна всем, с кем создавала «Аист»: Г. П. Мироновой, Г. В. Бычковой, Л. Г. Винокуровой, О. Л. Каковиной, В. И. Гагиной, Н. С. Очировой, Д. А. и Т. С. Погореловским, З. А. Веселовой, В. В. Григорьевой, В. Г. Ковалевой, — всем-всем! Всех люблю! 90-е годы были для нас очень «лихими»! Но у нас получилось!

PS. Как-то поздним вечером возвращалась домой. Ко мне подошел юноша, наш «бывшенький». Когда-то он частенько «взбадривал» нас своим неукротимым нравом. Очень серьезно и твердо сказал: «Не бойтесь поздно ходить по Пушкину — вас здесь никто не тронет. Я обещаю». Эти слова я расцениваю как признание… 

Галина Петровна Миронова, воспитатель приюта «Аист»:

В приюте работала с первых дней его существования, сначала помощницей, а потом — в штате. В перовое время, пока не была организована помощь, детям не хватало еды, не было одежды. Ютились все вместе в двух комнатенках. Дети часто ночью удирали, но всегда возвращались. Дома я сушила хлеб (они любили сухарики), отваривала картошку, брала с собой батон. Ночью зашивала одежду мальчиков (вначале в приюте были только мальчики, человек 7–8). Дети становились своими, помогали морально справиться с собственными проблемами. Дети приходили вшивые, чесались, у многих было ночное недержание. Их проблемы всегда казались и были серьезнее, чем свои. Работа стала частью жизни, школой жизни. Потом нас перевели в более просторное место под эгидой санатория «Пушкинский», стала приходить гуманитарная помощь. Дети меньше ссорились, ушла агрессия. Жизнь входила в нормальное русло, со своими радостями и горестями. 

Светлана Попова (Механикова), воспитанница приюта «Аист»:

«Аист» и его команда со мной на протяжении всей жизни. Недавно у нас состоялась очередная встреча воспитанников и сотрудников.

В «Аист» меня привели в далеком 1996 году. В то время это был приют для мальчиков. Самое интересное, что в приют я попросилась сама.

Где-то через год мне предложили трудоустройство — убирать по вечерам полы. Так я стала не только воспитанником, но и сотрудником.

Пребывание в «Аисте» сделало меня сильнее и крепче. Приют дал мне все — семью, дом, друзей.

В данный момент я обучаюсь в университете. Конечно, мне уже немало лет, но ведь лучше поздно, чем никогда. Из своей огромной семьи (а нас семеро) высшее образование будет только у меня. И это все благодаря «Аисту». Я знаю, что мои наставники гордятся мной! Наверное, это уникальный случай, ведь редко когда дети из детских домов, приютов хотели бы вернуться обратно. Я с удовольствием вернулась бы в то время, где мне было очень комфортно!

Пользуясь случаем, хочу сказать Татьяне Александровне Лукиной и ее команде спасибо! Если бы не любовь Татьяны Александровны ко мне, меня давно отправили бы в детский дом. И неизвестно, как сложилась бы моя судьба.

Григорий Сенин, воспитанник

Прежде, чем я начну знакомить вас со своей жизненной историей, связанной с нашим любимым приютом «Аист», хочу немного рассказать о своей сегодняшней жизни. Меня зовут Григорий Сенин, мне 38 лет, живу в Коммунаре. У меня трое детей: Анастасия — 16 лет, и два мальчика — Ярослав, 9 лет и Андрюша — 4 года. И, конечно, моя половинка Ульяна, без которой нашу жизнь невозможно представить. А теперь о том, как я познакомился с домом «Аист». Мне тогда было лет 14, и были это тяжелые 90-е годы. Мой друг Юрий Богданов из многодетной семьи, в которой я чаще всего видел пьянство родителей, был направлен участковой в приют для восстановления подросткового организма. А мы были не разлей вода и делали все вместе. Сейчас Юры уже нет на свете, алкоголь сгубил и его, что очень прискорбно.

В моем детстве отца не было, мама пила и, соответственно, мы с сестрой очень недоедали, что важно, так как участковая, зная мою ситуацию, заодно и мне предложила вместе с другом «отдохнуть от нелегкого детства». Я, не раздумывая, согласился. На тот момент в «Аисте» жили только мальчики и, войдя туда, я стал «аистенком». Кстати, я не жалею, что не было девочек, потому что нас окружал самый любимый женский коллектив, от которого я тогда получал столько тепла и любви, что описать мои чувства сложно. Признаться, любил я всех, и искренне. Но самой молодой воспитательнице, что была старше меня только на четыре года, Далии, я даже признавался в своей детской любви. С любимой Галиной Владимировной мы очень часто разговаривали о переходном возрасте, и она, как могла, нас поддерживала, за что ей огромное спасибо. Знаете, какие задушевные у нас были чаепития! Бывало, целый день ждешь, чтобы вечером, под кружечку чая со сладостями, пообщаться с ребятами и воспитателями. Воспитательница Галина Васильевна детство провела в детдоме. На мой вопрос о том, как сложилась ее жизнь, она ответила, что главное, это верить в добро, идти к нему и тогда все сложится. Теперь я скажу, что так и есть. В моей судьбе не было ничего, теперь есть почти все, и остались у меня родственники старшего поколения из «Аиста», все они, дорогие мне женщины, дарили тепло и уют, дарили нам, детям, свою любовь. Главным же, бесценным человеком, который объединил нас всех, и детей, и взрослых остается Татьяна Александровна Лукина — вожатая всех «Аистят». Мы старались делать все по правилам, иначе  бывали серьезные «разборки полетов», чего не очень хотелось. В мою жизнь Татьяна Александровна внесла особую лепту. Моя родная сестра Наташа, что старше меня на 4 года, в то время случайно забеременела и я видел страх в ее глазах, но помочь ничем не мог. На помощь пришла Татьяна Александровна. По вечерам мы с ней собирали продукты для сестры, это была огромная поддержка. А теперь моему племяннику 21 год и в здравии он благодаря неравнодушию Татьяны Александровны.

Написанное мною про «Аист» — это лишь малая часть, но если мой рассказ дойдет до читателя и будет ему интересен, значит, не зря я открыл перед ним свою душу.

Теперь мы встречаемся два раза в год обязательно: в январе на Татьянин день и в июне на День рождения Татьяны Александровны у нее на даче. В одной из последних таких встреч к ней подошел наш бывший воспитанник — уже взрослый мужчина, отец троих детей, семьянин, трудяга. И тихонько спросил: «Можно я вас обниму? И можно я буду вам звонить? У меня ведь кроме вас, родственников нет…»

Оставить комментарий

Комментарии: 0