Наша Наталья Щербакова
Интересная, яркая, талантливая актриса Наталья ЩЕРБАКОВА родилась в Пушкине, живет в Колпино, играет в театре в Москве, снималась более чем в 50 фильмах и сериалах в двух столицах, а в этом году стала продюсером мюзикла «Ромео и Джульетта», и сегодня эта работа отнимает у нее все силы и время.
Наталья, расскажите, пожалуйста, о вашем пушкинском, царскосельском периоде жизни.
— Я родилась в нашем пушкинском роддоме, родила в нем двоих своих детей. Ходила в садик «Светлячок», училась в 410-й школе, закончила физико-математический класс, что является предметом моей гордости. С шестого класса ходила заниматься в наш пушкинский Дом пионеров, в кружок «Пионерский театр».
После школы я поступила в Школу русской драмы Игоря Горбачева. А потом уехала в Москву, поступила в ГИТИС, было четыре года обучения и работа в Театре им. Маяковского. В 2000 году я вернулась в Петербург, потому что имела неосторожность влюбиться. У меня родилась дочь. На этом моя театральная карьера приостановилась на долгие 12 лет, и я посвятила себя кинематографу. Для кино очень важно, когда артист свободен, в частности, от театра. И всяческие мои попытки вернуться в Москву всегда чем-то пресекались. И когда в очередной раз я собралась в Москву, мне позвонили и пригласили на пробы в художественный фильм «Сказ про Федота-стрельца». Несмотря на то, что пробы и утверждение на роль длились месяц, я все-таки отказалась от мысли поехать в Москву. Можно сказать, что с этого фильма и началась моя работа в кино.
Вы можете рассказать о нашем легендарном актере Игоре Олеговиче Горбачеве, у которого вы поначалу учились?
— Это был 1992 год. Школа Русской Драмы Игоря Горбачева тогда только основалась и находилась в нынешнем здании Университета профсоюзов на улице Фучика. Там проходило наше обучение, а жили мы в общежитии. Игорь Олегович был очень колоритной личностью, но проблема заключалась в том, что даже в эти годы он оставался ненаигравшимся актером. Он не давал студентам играть, и все время играл за нас, все время показывал. Поэтому первый курс стал для меня мучительным.
Когда мне было шестнадцать, я была подростком, выросшим в маленьком городке. Я никогда не была стеснительной, но была скромной и воспитанной в классических традициях. Я всегда была вежливой, учтивой, не грубила старшим. Но я никогда не стеснялась высказывать свою точку зрения, потому что считала, то каждый человек имеет право на собственное мнение. Моя проблема заключалась в том, что когда я высказывала свою точку зрения, меня всегда ставили на место фразой: «Ты плохо воспитана». И это оскорбляло и подавляло мою личность. Поэтому, конечно, была куча комплексов.
И у Игоря Олеговича нельзя было развить свой талант, нельзя было понять, кто я. Потому что постоянно тебе показывалось, как это делает он — а он это делал великолепно, феерично. Но, в конце концов, я выбрала для себя самый простой вариант: просто срисовывать его манеру. Я стала его копировать, грубо говоря, передразнивать. То есть у меня получалось то, что он хотел — но меня это не устраивало, потому что я не могла найти себя. Поэтому в начале второго курса я бросила учебу. Я не могла подстраиваться, подлаживаться — я хотела учиться и развиваться.
Проблема этой Школы заключалась еще и в том, что она не давала возможности артистам устроиться дальше в какой-то театр, в отличие от моей дальнейшей учебы в Москве, в ГИТИСе, у Андрея Александровича Гончарова, который был художественным руководителем и главным режиссером Театра им. Вл. Маяковского. И уже со второго курса началась моя работа в этом театре. Тогда я получила главную роль в премьерном спектакле «Как вам это полюбится» по Шекспиру, получила роль Лисы Алисы в спектакле «Приключения Буратино». А когда я окончила институт, уже играла три главных роли в репертуаре. Почему я никогда не устраивалась в другие театры? Потому что я не знаю, как это делается, я не знаю, что такое «показ в театр». Спустя 12 лет я вернулась в свой родной Театр Маяковского и теперь работаю в качестве приглашенной актрисы в спектакле «Дядюшкин сон». И этого количества театра в моей жизни сейчас достаточно. Потому что сама его структура достаточно сложная, и, наверное, мне было бы тяжело существовать там постоянно.
Как началась ваша работа в кино? Кто и когда впервые предложил вам сниматься?
— В 1998 году я закончила ГИТИС, приехала в Петербург и пошла в актерский отдел Ленфильма. Там работали прекрасные женщины, которые меня очень тепло встретили. С одной из них, Аллой Юрьевной Петелиной, мы до сих пор дружим и общаемся. Я поулыбалась, рассказала о себе. Мне порекомендовали фотографа, чтобы оставить в картотеке свои фотографии. Фотографии мне очень не понравились, но других у меня не было. И потом именно по этим жутким фотографиям меня утвердили на фильм «Сказ про Федота-стрельца». И вообще они сыграли немаловажную роль в моей жизни — режиссер Сергей Снежкин как-то увидел меня на фотографии и после этого специально написал для меня роль в своем сериале.
На съемках вы покладистая актриса или строптивая? Как у вас складываются отношения с режиссерами?
— Я ангел, я очень покладистая. Режиссер — это бог, это беспрекословно. Поэтому у меня так много эпизодических ролей. Потому что иногда режиссер просто говорит: «Наташка, выручай!». И я не отказалась в своей жизни ни от одной роли. Нет, один раз отказалась, но там было уж слишком! (Наталья заразительно засмеялась) И все знают, что если меня позвать, я всегда приду, снимусь, украшу собой «картинку». Я действительно ангел для режиссера. Правда, много болтаю в перерывах, замусориваю эфир — это есть…
У вас было столько работ, такое количество съемок… Вы всех режиссеров помните?
— Вообще говорят: хорошая память — достоинство актера. Если я не буду помнить режиссеров, грош мне цена. С молодыми, у кого недавно снималась, мы дружим, общаемся, к тому же многие режиссеры — это бывшие артисты, с которыми раньше пересекались.
Из этой армии режиссеров есть наиболее близкие для вас люди?
— Конечно. Помимо Снежкина, о котором я сказала, очень дорогим для меня человеком является Дмитрий Иосифович Светозаров. Оказывается, мы с ним начинали в 1998 году, когда он снимал «Улицы разбитых фонарей». Но мы выяснили это только лет пять назад. Это была моя первая работа. Тогда он был гораздо моложе, был злой, потому что снимали на пленку, ее было мало, а я все время хихикала. А у меня был небольшой эпизод, но почему-то всем очень запомнилось, как я там машу руками. У меня вообще эпизоды очень запоминающиеся.
А был какой-то фильм, после которого вы проснулись знаменитой?
— Было три момента, когда я почувствовала известность. Первый — это, естественно, «Сказ про Федота-стрельца». Потому что фильм был раскручен, была большая премьера в Москве, другая премьера — в Питере. Выход фильма привлек внимание многих поклонников творчества Леонида Филатова. Об этом узнали мои одноклассники, мои соседи. Ко мне приходили, меня узнавали, родители мои почувствовали это в большей степени. У меня стали появляться какие-то другие интересные роли, то есть я сразу «вошла в обойму». Следующий раз был не художественный фильм, а телеэфир. На Первом канале по окончании показа сериала «Татьянин день» было ток-шоу с Андреем Малаховым. В этом фильме снимался мой однокурсник Кирилл Сафонов. А меня пригласили не в качестве актрисы, а в качестве однокурсницы рассказать, как мы тогда жили в общежитии. И на следующий день я действительно проснулась знаменитой. В школе, в детском саду, где угодно, мне все сказали: «Мы тебя видели!», несмотря на то, что передача была показана уже за полночь. Тогда мы познакомились с Андреем Малаховым и дружим с ним до сих пор. А в третий раз это был сериал «Тест на беременность», который приобрел огромную популярность и моя роль, в частности. Вот тогда-то меня стали узнавать все: в магазинах, куда я хожу, в поликлинике, на улице. Причем все помнили имена моих экранных детей — а я-то их уже давно забыла. Не скажу, что это облегчило мою жизнь. Конечно, с точки зрения психологии, такие «зрительские поглаживания» приятны. Но с другой стороны, это и мешает. Потому что каждый день я должна думать, как я выгляжу, как одета, как причесана — я вижу, что на меня смотрят не просто как на человека, вошедшего в магазин. Я понимаю, что оценивают все — мою машину, как одеты мои дети, что они говорят, как выглядит мой муж и что я кладу в корзину в магазине. Все это является предметом пристального внимания и дальнейшего обсуждения. И все-таки в социуме я предпочитаю жить, как обычный человек. Я могу выйти из дома не накрашенной, могу пойти кататься с горки на ватрушках… Если узнали – приятно, не узнали — еще лучше. Я не стремлюсь к той славе, как это было во времена советского кино — тогда у нас были кумиры, на которых хотелось быть похожими: Наталья Гундарева, Екатерина Васильева, Татьяна Васильева. Сейчас в когорте «звезд» из «Дома-2», быть звездой уже не хочется. Я лучше буду тихо сиять дома у себя на диване и радовать свою семью. Если кому-то мое творчество доставляет удовольствие — прекрасно. Но нет такой самоцели — прославиться, тем более я знаю, что у многих артистов за славу заплачена слишком дорогая цена. Я не готова ничего отдавать взамен призрачной славы. Тем более, что востребованность актера очень скоротечна — мы видим, что артистов, которые исчезают с экрана, забывают моментально. У поколения наших детей совершенно другие кумиры и идеалы. Артисты сейчас работают по принципу: пока ты востребован, надо заработать побольше денег, чтобы обеспечить свою семью в будущем. Потому что сегодня есть роли — а завтра нет.
Я не живу такой целью. Конечно, актерская профессия — это самореализации. Но я стараюсь находить возможности для самореализации и в каких-то других жизненных аспектах — семья, театр, путешествия, моя театральная студия «Детвора», а сейчас новый проект —мюзикл.
А петербургские театры вас не приглашали?
— Они меня не брали. Я ходила по театрам, знакомилась, говорила: «Здравствуйте! Я потрясающая московская актриса, у меня три главных роли за плечами». Там отвечали: «Спасибо, но, к сожалению, своего «добра» хватает». Так я и не устроилась в Петербурге. Вообще меня многие избегают. Немногие готовы принять самодостаточную личность, обладающую неимоверной энергетикой, когда человек знает себе цену и знает, что делать. Этот принцип, что артист должен быть пластилином, из которого режиссер будет лепить, со мной, конечно, не прокатит. Из меня уже лепить ничего нельзя. Дайте мне роль, я сыграю! Есть такие молодые режиссеры, которые, когда снимают, даже задачу не ставят — один дубль, снято, спасибо! Я говорю, слушайте, дайте поиграть-то. Какой один дубль?! Нет, все, мы сняли... Это мне неинтересно. Увлекает, когда роль сложная, или возрастная, когда надо поработать, подумать с режиссером, люблю, когда роль на меня «не ложится». А то у меня сложилось амплуа — подруга главной героини. Главная героиня красавица, вся голубая, от которой все штабелями падают. А я все время — теоретик секса, которая направляет, учит, но которую мужики все время пихают, бросают, один даже застрелил к чертовой матери. То есть моим героиням все время не везет в любви, и я всегда играю каких-то отвергнутых — это уже просто штамп. А у меня это роль «на сопротивление». Потому что мне в жизни всегда везло в любви — я вообще не знаю, что такое быть нелюбимой. Господи, не меняй ничего!
Вот вы сказали, что вы человек воспитанный, вежливый, учтивый, но что-то вы не похожи на тихую, скромную женщину.
— Знаете, я скандалистка жуткая. У меня обостренное чувство справедливости, а у нас везде очереди, проблемы… Ругаюсь самозабвенно, и тогда мне неважно: узнали меня — не узнали. Чаще всего в таких ситуациях не узнают. Я веду себя так, как бог на душу положит — что чувствую, то говорю, как думаю правильно, так и поступаю.
Я пришла к одной философской мысли: я нравлюсь людям, а если кому-то не нравлюсь, значит, проблемы в нем. Я знаю, что я приятный, открытый, обаятельный человек, никому не желаю зла, никому никогда не делала зла, сплю спокойно — моя совесть чиста.
А у вас есть самая любимая роль?
— Да, конечно! Роль мамы — это моя лучшая роль. Потому что при всей своей неидеальности, я считаю себя самой лучшей мамой на свете. И, может быть, при всей парадоксальности, мои дети с этим согласны. Честно говоря, мне не важно, какие роли я играла или буду играть, потому что важнее материнства вообще ничего нет. Если ты мама, это должно быть основной ролью в твоей жизни, в жизни каждой женщины.
Теперь мы поговорим о ваших проектах. Что такое театральная студия «Детвора»?
— В Колпино, в моем же доме был детский центр развития, в котором решили открыть театральную студию и мне предложили быть руководителем. Набралась небольшая группа из 10 детей. И теперь мы каждое полугодие выпускаем детский спектакль или отрывки из пьес. У нас сменилась площадка, мы переехали в 588-ю школу и теперь занимаемся еще в Доме молодежи «Колпинец». Выступаем на разных мероприятиях, сотрудничаем с колпинской детской библиотекой. В среднем в студии занимается 20–25 человек, дети от 5 до 17 лет. Сама я выступаю как режиссер-педагог, и у нас еще есть хореограф.
С этого года, поскольку я занялась проектом мюзикла, я решила не просто так заниматься с детьми, а готовить себе кадры для участия в дальнейших профессиональных проектах. Потому что у детей есть цель и стремление, многие из них видят себя в актерской профессии. И я решила сделать такую кузницу кадров или школу талантов. Скорее всего, это будет некий продюсерский центр «имени меня», где дети будут развиваться в разных направлениях. То есть это будет полный цикл подготовки, направленной на постановку полноценного спектакля, например, такого, какой мы сейчас готовим.
Мы подошли к рассказу о вашем мюзикле. Расскажите, кто автор, кто в нем участвует, когда и где он появится?
— В конце 2015 года возникла идея постановки детского мюзикла — и я ухватилась за нее. Дом молодежи «Колпинец» мне поспособствовал, предоставил репетиционную площадку, техническое оснащение, познакомил с прекрасным хореографом Ириной Арефьевой и педагогом по вокалу Верой Рожковой. Мы устроили кастинги в центре Колпино, в Торгово-Развлекательном Комплексе «Меркурий», который выступил нашим информационным спонсором, пригласили ребят из проекта «Танцы на ТНТ». Причем организовали все буквально в течение двух дней благодаря моим дружеским связям с Москвой. Мы набрали потрясающе талантливых ребят, поющих, танцующих — причем, к нам приезжали ребята из Пушкина, Павловска, Петербурга. Мы взяли бессмертную тему, проверенную классику — «Ромео и Джульетта». Опыт постановки мюзикла на эту тему уже был в нашей стране. Я видела нашумевший 3D-мюзикл «Джульетта и Ромео» и понимала, что может быть из этого сделано. Но у нас другая трактовка и другой материал. Жанр мюзикла предполагает минимум текста — все выражается через танец и песню. Я думаю, зритель, зная материал и придя на наш спектакль, уже не будет ждать классической трактовки пьесы Шекспира — всем хочется зрелищности, тем более в исполнении молодых ребят. Нашему Ромео 17 лет, Джульетте —14. Режиссер постановки небезызвестная в Петербурге Анна Климович, сейчас она заканчивает Театральную академию как режиссер мюзикла, и это ее дипломная работа. А наши молодые ребята сами написали музыку и песни для спектакля. То есть мы работаем с живым, свежим, никому еще неизвестным молодежным материалом — по энергетике это что-то невообразимое. По второму образованию я кинопродюсер. Но опыта работы театрального продюсера у меня нет. Подбираются творческие люди, которые соскучились по самореализации, они как магнитом к нам тянутся, у них горят глаза! Поэтому мы не хотим, чтобы постановка стала разовой — мы хотим показывать ее публике. У нас замечательный художник-постановщик Анна Махнова — студентка театрального института, которая придумала весьма оригинальные декорации. У нас прекрасный художник по костюмам, моя одноклассница Алла Пронина, которая работала на Ленфильме. Это абсолютно молодежный проект, он не коммерческий по сути зарождения. Но мы хотим, конечно, чтобы он стал коммерческим для того, чтобы его увидел зритель. Потому что есть большая разница между спектаклем, который собирает деньги, и спектаклем, который собирает зрителя. Мы хотим получить возможность делать следующие постановки. Поэтому я и планирую открыть свой продюсерский центр, чтобы привлечь талантливых людей, чтобы у нас шел процесс подготовки подобных проектов без остановки.
Как вам удалось расшевелить такое нетеатральное место, как город Колпино?
— Колпино просто вздрогнуло. Мой муж сказал: «Щербакова, ты устроила много шума из ничего!». На что я ответила: «Ты представляешь, если я смогла устроить шум из ничего, на пустом месте, еще на начальном этапе, когда были только кастинги, тогда что мы устроим, когда у нас будет конечный продукт — это будет бомба!». Во всяком случае, Колпино точно взорвется. Я считаю, что и в Колпино и в Пушкине должно быть что-то свое, профессиональное, а не самодеятельный театр, не какие-то коллективчики, которые производят что-то разовое — показали папам, мамам, все порадовались и попрощались. Я хочу работать в театре там, где живу. С 1998 года, как я вернулась сюда из Москвы, моей целью стало создать здесь театр. Потому что я хочу переходить дорогу и идти в свой театр, чтобы пушкинский и колпинский зритель меня знал, чтобы они говорили: это наша актриса, вчера был у нее на спектакле — обалдеть, потрясающе, здорово!
Вы не боитесь, что, в конечном счете, ваш проект не будет собирать зрителя?
— На этом проекте я поняла, что если человек хочет, он может сделать все что угодно. Люди настолько соскучились по творчеству, по искусству для себя. Я уверена, что занятые в нашем проекте артисты — молодые и рьяные — смогут наполнить зрительный зал своей бешеной энергетикой, своим творческим запалом и, несомненно, покорят профессионализмом.
Беседовал Сергей Щавинский