Как город Пушкин переживает православно-патриотический ребрендинг

Поскольку Большой Украинской войне 2014 года памятников пока еще ставить не начали, приходится изучать монументальные объекты, которыми в Петербурге отметили Первую мировую. Плюс в Пушкине (который уже несколько лет переживает православно-патриотический ребрендинг) из-под коробов извлекли скульптуры члена-корреспондента РАХ Владимира Горевого.

18 декабря 2003 года заслуженный скульптор Горевой презентовал макет памятника генерал-губернатору Я. В. Захаржевскому — управляющему Царскосельским дворцовым управлением с 1817 по 1852 г. Генерал от артиллерии, участник Отечественной войны 1812 г. и еще четырех войн, управлял также Ораниенбаумским и Петергофским дворцовыми управлениями, а также Гатчиной и Павловском. Памятник предполагалось установить в 2010 году, к 300-летию Царского Села (распоряжение правительства СПб от 28.09.2007 предписало установить памятник в г. Пушкине).

На 300-летие Царского Села выделили 7 млрд. руб., однако памятник не открыли. Кстати, в постановлении правительства СПб от 9.9.2008 «О плане мероприятий по подготовке к 300-летию Царского Села...» значились уже три объекта Горевого: памятники Захаржевскому, Ахматовой и Екатерине II. Далее все уперлось в отсутствие благоустройства на тех местах, где памятники должны были появиться, однако в июне 2011 года Горевой памятники поставил, а администрация района тут же закрыла их коробами. В июле 2012-го в администрации района объясняли, что скульптор установил эти памятники на согласованном месте, но не в соответствии с утвержденным проектом установки. В результате скульптуры не были переданы городу. Попутно стало известно, что Горевой в результате решения Арбитражного суда якобы получил 17 млн руб. от администрации Пушкинского района — возможно, это был гонорар за работы и стоимость изготовления. В июне 2013-го короба сняли, но через неделю они были надеты на объекты вновь. И вот в 2014 году короба, наконец, исчезли.

Неплохо выглядит только один объект из трех —  Барельеф Ахматовой обозначает ее портрет, стоящий на мольберте. Достаточно примитивно, но как украшение дворика перед входом в художественную школу им. Ахматовой годится. Памятник Екатерине II — это, очевидно, копия памятника для города Новоржева. Затрудняюсь сказать, уменьшенная это копия или нет, но мал и постамент, и статуя, они тонут в гигантском пространстве сквера. К тому же фигура — это практически плагиат, она целиком заимствована с портрета «Екатерина II Законодательница в храме богини Правосудия» работы Д. Левицкого и с портрета работы Ф. Рокотова, который хранится в Эрмитаже. Для провинциального городка объект, может быть,и подходит, но не для города Пушкина. Это чистой воды дилетантизм, неудача слишком очевидна, чтобы тут вообще можно было о чем-то дискутировать.

Памятник Екатерине II поставили возле Екатерининского собора, т.е. собора в честь св. Екатерины, который был заново построен на пустыре в 2007–2010 гг. Однако русская царица и христианская мученица, которой отсекли «честную главу», в результате чего из раны вместо крови истекло молоко, не имеют ничего общего, кроме имени.

Наконец, памятник генералу Захаржевскому. Он все еще не поставлен на нормальный фундамент, а стоит посреди дорожки сквера. Можно точно сказать, что место для памятника так и не найдено. Пластическое решение тривиальное: надо было посадить генерала так, чтобы задрапировать шинелью негнущуюся правую ногу, отсеченную ядром в Лейпцигской битве. Генерал сидит и как-то оторопело смотрит, как бы говоря: чего ты от меня хочешь, Горевой? Но Горевой, непревзойденный мастер силовых установок памятников, на этом не угомонился. В начале июля 2014 года он представил Г. Полтавченко «проект памятника, посвященного воинам Первой мировой войны».

Проект представляет обобщенное изображение полкового священника, перед которым стоят перекрещенные трехлинейные винтовки. Георгий Полтавченко одобрил идею памятника. Памятник предполагается поставить в Пушкине возле Екатерининского собора. Тут тебе и ПМВ, и религия — использовано все, что сегодня в патриотическом тренде и необходимо в качестве духовных скреп.

Зримое начало ребрендинга города Пушкина, ранее посвященного великому поэту и всему, что и кто с ним был связан, восходит к 6 апреля 2004 г., когда активистами был сброшен с постамента и раскололся на части памятник Ленину, стоявший с 1960 года. На постаменте краской написали: «Бланк стоит на мощах», указывая, с одной стороны, на деда Ленина, Израиля Мойшевича Бланка, с другой — на то, что памятник стоит на том месте, где стоял Екатерининский собор, снесенный большевиками в 1930-е гг. На этом же месте был похоронен и последний настоятель собора Иоанн Кочуров (1871–1917), убитый в октябре 1917-го красногвардейцами и матросами. В эту же ночь с 5 на 6 апреля 2004-го был осквернен мемориал «Формула скорби», посвященный евреям — жертвам нацистов, работы В. Сидура, на котором были сделаны антисемитские надписи.

В декабре 1994 г. на Архиерейском соборе Русской православной церкви Кочуров был причислен к лику святых и стал «главным святым г. Пушкина». В его честь рядом с памятником Ленину был поставлен и в феврале 1995-го освящен деревянный крест высотой 5 метров. Инициатором установки креста был настоятель Софийского собора в Пушкине о. Геннадий Зверев. Администрация потребовала крест убрать, наложив на священника штраф в 388 тыс. рублей (до деноминации). Однако все это было так страшно, что 13 ноября 2003 г. взамен старого, слегка обветшавшего креста, который простоял 8 лет, рядом с Лениным был воздвигнут новый резной деревянный крест, изготовленный в Соловецком монастыре. Крест номер два оказался еще больше креста номер один. Его также освятил о. Геннадий.

Скорее всего, акт вандализма, вследствие которого памятник Ленину экстренно исчез с бывшей Соборной площади, — это итог многолетней, с 1995 года, борьбы православной церкви за освобождение площади от монумента и восстановление здесь Екатерининского собора. С учетом того, что «памятник находится в ста метрах от прокуратуры и в ста пятидесяти метрах от милиции, в зоне видимости постового, дежурящего у входа в милицию», наблюдатели пришли к выводу, что памятник, скорее всего, снесли местные власти, которые решили таким образом попасть в унисон с церковным ренессансом. Для этого все замаскировали под действия «скинхедов», устроивших «еврейский мини-погром». В итоге на месте Ленина появился

Екатерининский собор — воспроизведение проекта К.А. Тона. Нельзя не признать, что новодел собора выглядит на огромной соборной площади гораздо лучше памятника Ленину: собор как доминанта здесь незаменим. Но крест вытеснил Ленина, что подтверждает факт клерикализации г. Пушкина.

В русле этой тенденции и находятся статуи Александра Невского и Игоря Черниговского в нишах перед главным входом в Софийский собор. Правда, фигуры декоративны, чересчур условны, что нарушает традицию создания подобного рода скульптур. Нарушен и другой канон – изображения Александра Невского, который существует в двух разнородных ипостасях: как воин и как святой. В свое время историк И.А. Шляпкин описал два типа иконных изображений Александра Невского: либо в ипостаси схимника, либо воина. «Представление князя Александра Невского в виде воина на коне было вполне естественно для новгородского или псковского иконника... Но каноническое московское иконописание было сильнее: оно выдвинуло образ князя-схимника». Однако в «новые времена» Петру I захотелось «освятить новую столицу покровом русского святого... и, конечно, не из монахов, которых государь вообще недолюбливал». И в 1724 году появился указ Синода «О воспрещении писать на иконах изображение Святого Благоверного Великого Князя Александра Невского в монашеских одеждах».

В итоге в случае с Софийским собором получился смысловой винегрет: от святого и схимника — «постное лицо», молитвенно сложенные руки и покрашенный «золотой» краской нимб, от воина — здоровенный меч. В целом же — типичная безграмотность. И заодно эстетическая ущербность: утрированный декоративизм, пованивающий модернизмом, стилистически не сочетается с классицизмом собора.

Предполагаю, что ниши на фасаде собора, непонятно как возникшие, оказались слишком высокими и узкими, для скульптур не подходящими, поэтому модернизм получился вынужденным.

Полезным итогом 100-летия Первой мировой войны можно считать только музей «Россия в Великой войне», открытый в Ратной палате в Пушкине. Музей выглядит современно, обилие гаджетов сочетается с подлинными предметами (оружие, амуниция, транспортные средства). Для знакомства школьников с темой ПМВ музей вполне пригоден. К тому же для размещения экспозиции отреставировали историческое здание Ратной палаты, прежде стоявшее в руинированном состоянии за забором. Правда, броневик, на котором катали по внутреннему двору министра культуры, сейчас можно видеть только сквозь зарешеченные окна, там еще идут работы. Но для нас это нормально.

Михаил Золотоносов

Полностью статья в журнале "Город 812" № 28 сентябрь 2014 года

Оставить комментарий

Комментарии: 0